Чужъ

Крик сменился на визг. Резкий, тонкий — пробил слух, отдался в зубах. Туловище выгнулось наоборот — спина дугой, грудь вверх. Кости трещали. Из ушных щелей появились белые лоскуты. Огонь охватил их — они капали слизью в пламя, шипели. Разжиживались на глазах, текли, пузырились. Горислав замолк. Рот раскрыл — без звука. Жгуты судорожно рвали наружу, сокращались. Рывками пытались выползти из ноздрей, из глаз, из-под языка. Но таяли, едва появившись.

Под кожей, по всему телу, жгуты задвигались. Загорались изнутри — кожа вспыхивала, лопалась, выпускала белое пламя. Он горел. Кожа сползала лоскутами. Мясо обугливалось.

Я сел напротив, у дерева. Спина прижалась к коре. Серп положил на колени. Смотрел в огонь.

Воняло гнилью и горелым мясом. Сладковатый смрад оседал на языке, на губах, на одежде. Костер догорал. Пламя опадало, угли краснели, подёргивались пеплом.

Ноги поджал к груди. Ладони положил на лицо, вдавил в глаза. Так и сидел.

Рассвет пришёл. Туман стелился по земле, цеплялся за корни. Птицы запели — сперва одна, потом другая. Я встал. Серп на пояс. Мешок за плечо. Пошёл.

Лес просыпался. Роса блестела на паутине. Дятел застучал где-то слева. Под сапогами хрустела хвоя. Шёл не спеша.

Впереди показался дуб. Тот самый. Ветви увешаны черепами — волчьи, собачьи. Кость белела в утреннем свете. Ветер качнул их — стукнули друг о друга, глухо, как колокольцы. Под дубом — следы. Засохшая кровь на мху, бурая, втоптанная.

Дальше — тропа. Еле заметная, но наша. Примятая трава, сломанная ветка, зарубка на сосне — Горислав метил. Я пошёл по ней.

Лес редел. Дубы сменились берёзами, берёзы — ольшаником. Земля стала мягче, под ногами захлюпало. Ручей. Перешагнул. Дальше — овраг. Спустился, поднялся. Наверху остановился, вытер лоб.

Волчий лес кончился. Позади — стена деревьев, тёмная, молчаливая. Впереди — поле. Овраги уходили вдаль, заросли кустарником. Небо высокое, чистое. Ветер дул в лицо, нёс запах дыма и реки.

Пошёл через поле. Стерня под ногами сухая, колкая. Жаворонок висел в небе, трещал без умолку. Солнце поднялось выше, припекало спину. Мешок с головой давил на плечо, но я не останавливался.

Вдали показался город. Велиж. Стены дубовые, башни с бойницами. Над воротами — надвратная церковь, купол крыт лемехом, крест блестел на солнце. Дымы из труб поднимались столбами. Река блестела за стенами.

К городу стекались люди. Купцы на телегах — скрипели колёса, ржали кони. Селяне с корзинами — грибы, ягода, яйца. Баба гнала гусей — птицы гоготали, растопыривали крылья. Двое мужиков катили бочку. Мальчишка бежал с удочкой через плечо. У ворот стража — проверяли возы, ругались, пропускали.

Я вошёл в ворота. Тень надвратной башни накрыла, отступила. Улица гудела. Пахло дымом, хлебом, рыбой. Кузня стучала молотом. Где-то лаяла собака. Где-то баба кричала на детишек.

Поднял голову. Княжий терем стоял на холме — высокий, рубленый, со стягом на крыше. Пошёл к нему.