Страница 69 из 70
Александра к этому времени снова могла удерживать оружие. Повреждённую винтовку Лидии отправили оружейнику. Ложу обещали заменить, прицел восстановить было сложнее. Пока ей выдали другую снайперскую винтовку с ПЕМ. Оружие оказалось исправным, но чужим, без потёртости возле щеки и букв «Л. В.» на ремне.
Надю официально назначили наблюдательницей пары.
Распоряжение прочёл Громов возле карты. В комнате находились командир взвода, Колесов, Надя и Александра.
— Крылова продолжает подготовку, — сказал капитан. — Стрельба, определение дальности, передача донесений и работа под артиллерийским огнём. Ветрова отвечает за обучение на позиции.
— А дисциплина? — спросил Колесов.
— За дисциплину Ветровой отвечаем все вместе.
Надя опустила голову, скрывая улыбку.
— Большую группу вам пока никто не доверит, — продолжил Громов, обращаясь к Александре. — Ни отдельное подразделение, ни школу снайперов. Для этого нужны подтверждённый опыт, рекомендации и способность выполнять приказ дольше одного дня.
— Я и не прошу большую группу.
— Что просите?
Александра посмотрела на Надю.
— Сначала хочу подготовить одного человека так, чтобы он вернулся живым.
Девушка перестала улыбаться.
Громов кивнул.
— Разумно.
— Запишите дату, — сказал Колесов. — Ветрова сказала что-то разумное без спора.
— Не распространяйте, — ответила Александра. — Испортите репутацию.
Первый новый выход назначили на следующее утро. Не охота за известным снайпером и не прорыв к тайнику. Обычное наблюдение за дорогой, где несколько раз замечали движение немецких разведчиков. Именно из таких обычных задач и состояла война между редкими кульминациями.
Вечером Александра проверяла винтовку возле пустого класса. Надя ушла получать карты и таблицу условных наименований. Громов появился в дверях, опираясь на костыль.
— Фельдшер знает, что вы здесь?
— Нет.
— Тогда я должна донести.
— Савельев плохо влияет.
Он вошёл и прикрыл дверь.
— Перед выходом хотел сказать.
— Что?
Громов остановился близко. Без шинели и полевого снаряжения он выглядел уязвимее, чем возле лесопилки под огнём. Раненая нога заставляла переносить вес на другую сторону, но взгляд оставался прежним: спокойным, внимательным и не обещающим удобной лжи.
— Когда Дроздов направил на меня пистолет, вы могли стрелять по Келлеру.
Александра отложила ветошь.
— Могла.
— Тогда снайперская позиция осталась бы скрытой.
— Да.
— Вы выбрали меня.
— Вы находились ближе.
— Плохое объяснение.
— Другого пока нет.
Громов коснулся пальцами её подбородка. Медленно, оставляя время отступить.
Александра не отступила.
Поцелуй оказался коротким. Без признаний, обещаний и попытки забыть, что завтра один из них может не вернуться. Его губы были сухими, от одежды пахло дымом, бинтами и оружейным маслом. Александра ответила, ощущая одновременно тепло и неправильность происходящего.
Тело принадлежало Лидии.
Поцелуй получала она.
Желание было её или сохранилось в молодой плоти, которая слишком быстро отзывалась на близость человека, способного закрыть собой под огнём? Александра не знала. Не знала также, имеет ли право начинать собственную жизнь в теле девушки, чья фотография лежала у неё под подушкой, а отец, возможно, продолжал ждать письма.
Она сама отступила.
Громов не удерживал.
— Рано, — сказала Александра.
— Для чего?
— Для обещаний.
— Я не давал.
— Именно поэтому остановилась после первого поцелуя.
Он едва заметно улыбнулся.
— Значит, второй тоже возможен.
— Если будете выполнять рекомендации фельдшера.
— Это шантаж.
— Учусь у контрразведки.
За дверью послышались шаги. Надя вошла с папкой, остановилась и перевела взгляд с Александры на Громова.
— Я помешала?
— Да, — ответил капитан.
— Хорошо.
Она положила бумаги на стол.
— Связист спрашивает, как обозначить нашу пару в таблице условных наименований. Для полевой телефонной сети и донесений. Номер уже есть, нужно слово.
— «Рыжая», — предложила Надя. — Сразу понятно.
— Именно поэтому нет, — сказала Александра. — Слишком очевидно и слишком лично. Немцы и без того знают цвет волос.
— Тогда «Мороз».
— Зимой половина подразделений будет Морозом.
— «Учительница»?
— Ещё хуже.
Громов взял таблицу. В ней уже стояли другие условные обозначения: «Сосна», «Ручей», «Камень», «Север». Не прозвища людей и не радиопозывные в современном смысле, а короткие слова, которыми пару можно было обозначить в телефонном донесении, не называя фамилий и задачи.
Он посмотрел на Александру.
— Лисица.
Надя улыбнулась.
— Из-за волос?
— Нет, — ответил Громов. — Она никогда не выходит там, где её ждут.
Александра вспомнила воронку, мельницу, ложную высоту и белый лес возле оврага. Келлер ждал, что она пойдёт к линзе, выстрелит по манекену, бросится к Громову по прямой или выберет красивую дуэль вместо чужой жизни.
Несколько раз он ошибся.
Несколько — почти оказался прав.
— Пара «Лисица», — прочла Надя, вписывая слово в таблицу.
— Не моя, — сказала Александра. — Наша.
Девушка подняла глаза.
— Тогда не командуй одна.
— Договорились.
Громов взял карандаш и поставил подпись под условным обозначением.
Так имя появилось не из-за рыжих волос, чужой внешности или желания сделать женщину красивой частью военной легенды. Его заработали наблюдением, ошибками, кровью Белова, выдержкой Нади, решениями Громова и двумя выстрелами в белом лесу.
На следующее утро пара вышла к заставе.
Александра несла новую винтовку. Надя — бинокль, карабин, блокнот и таблицу условных обозначений. Громов проводил их до ворот, несмотря на костыль и ругань фельдшера.
— Связь через пост каждые полчаса, — сказал он. — Обозначение знаете.
— Знаем, — ответила Надя.
— Позицию без приказа не менять.
Александра посмотрела на капитана.
— Это правило теперь будут повторять до конца войны?
— Пока не закончатся война или ваше упрямство.
— Значит, до конца войны.
Громов протянул ей руку. Александра пожала осторожно, чтобы не потревожить рану. Их пальцы задержались чуть дольше, чем требовало обычное прощание.