Страница 23 из 70
Время тянулось медленно. Каждый раз, когда немец показывал голову, палец сам находил спуск. Она могла ранить первого номера, затем, возможно, успеть выстрелить во второго. Но после первого выстрела расчёт залёг бы, а третьего она могла не увидеть. Пулемёт остался бы на месте, только люди сменились бы или спрятались.
Наблюдение требовало не меньшей выдержки, чем стрельба. Иногда самым трудным выстрелом становился тот, который нельзя делать.
Через двадцать минут на дороге появилась первая санитарная повозка.
Александра почувствовала, как холодеет живот.
Сани вышли из леса, но возле развилки остановились. Боец, сопровождавший повозку, разговаривал с кем-то за домом. Затем лошадь развернули и повели по боковой дороге, скрытой складкой местности.
Предупреждение дошло.
Вторая повозка появилась позже и сразу свернула на новый маршрут. Третья не показалась вовсе.
Немецкий расчёт ждал. Первый номер несколько раз высовывался, проверяя дорогу. Потом один из солдат ударил ладонью по ящику, явно раздражённый отсутствием целей.
Александра позволила себе выдохнуть.
Никто не выстрелил. Никто не погиб. Трое раненых или больше добрались до перевязочного пункта только потому, что Надя запомнила несколько ориентиров и передала их вовремя.
Через полчаса вернулась сама Крылова. Она заползла в ячейку, тяжело дыша, но в глазах было возбуждение.
— Донесение приняли. Повозки пустили через старую ферму. Громов отправил отделение обойти точку с севера.
— Хорошо.
— Почему немцы не стреляли?
— Потому что целей не было.
— Я думала, ты снимешь расчёт.
— Одним выстрелом?
— Ты вчера попала в Келлера.
— И он ушёл.
Надя посмотрела в бинокль.
— Они ещё там.
— Пусть сидят. Теперь наши знают координаты.
— А если уйдут?
— Значит, дорога снова станет безопаснее.
Через некоторое время со стороны леса раздалась короткая автоматная очередь. Немцы возле пулемёта встрепенулись. Один схватился за станок, второй начал стрелять в сторону обходной группы. Ответили советские винтовки.
Перестрелка продолжалась недолго. Первый немец упал возле дерева, остальные попытались оттащить пулемёт. Один ушёл в лес, второй остался лежать. Советское отделение не стало преследовать глубоко, но оружие противник бросил.
— Всё, — сказала Надя. — Сняли.
— Не мы.
— Но нашли мы.
В её голосе впервые прозвучала не враждебность, а гордость.
Александра посмотрела на девушку.
— Ты нашла движение первой.
— Ты тоже видела.
— Но сказала первой ты.
Надя отвернулась, скрывая выражение лица.
Когда они вернулись в штаб, Громов ждал возле входа. Рядом стоял командир взвода, пожилой лейтенант с перевязанной кистью.
— Донесение точное, — сказал он Наде. — Расстояние ошиблось меньше чем на двадцать метров. Пулемёт взяли. Один немец ушёл.
— Ветрова определила координаты, — ответила девушка.
— А кто доставил?
— Я.
— Значит, обе сработали.
Лейтенант ушёл.
Громов посмотрел на Александру.
— Почему не стреляли?
— Вы запретили без необходимости.
— Я спросил причину, а не пункт приказа.
— Выстрел раскрыл бы позицию и не гарантировал уничтожения расчёта. Нужно было предупредить повозки.
— Верно.
Он повернулся к Наде.
— Почему оставила Ветрову одну?
Девушка сразу напряглась.
— Нужно было срочно передать донесение.
— Можно было послать Зорина.
— Пока нашла бы его, потеряли бы время.
— А если бы задержанная ушла?
Надя посмотрела на Александру, затем снова на капитана.
— Она не ушла.
— Я вижу.
— Товарищ капитан, решение было моим.
Громов выдержал паузу.
— И правильным. Но в следующий раз сначала обозначьте изменение задачи через соседний пост, если возможность есть. Крылова, вы отвечаете не только за донесение, но и за человека рядом.
— Поняла.
— Ветрова, оружие.
Александра разрядила винтовку и передала капитану. Все пять патронов оставались на месте.
Громов пересчитал их.
— Ни одного выстрела.
— Можно внести в характеристику.
— Уже внесу.
— Что именно?
— Способна выполнять приказ, даже когда винтовка заряжена.
— Высокая похвала.
Он вернул оружие бойцу, дежурившему у входа.
— Савельев разрешил выдать вам часть личных вещей. После проверки. Крылова принесёт.
— Почему не все?
— Потому что часть остаётся при деле.
— В том числе тетрадь?
Громов посмотрел внимательнее.
— Вы знаете о тетради?
— Нет. Просто предположила.
— Тогда предположение удачное.
Он ушёл внутрь.
Надя проводила его взглядом, затем тихо сказала:
— Он тебя проверял.
— Он делает это с момента знакомства.
— Нет. Про выстрелы. Хотел понять, сорвёшься ли после вчерашнего.
— И что понял?
— Не знаю.
— Удобный ответ.
Надя неожиданно рассмеялась. Коротко, почти против воли. Сразу после этого снова стала серьёзной.
— Старшина Буров тоже говорил, что хороший наблюдатель полезнее плохого стрелка.
— Умный был человек.
— Был.
Они вошли в штаб.
Личные вещи Лидии принесли ближе к вечеру. Надя получила их у Савельева по описи и разложила на лавке в присутствии караульного. Вещей оказалось немного: запасная портянка, маленькое зеркальце в жестяной оправе, расчёска с двумя сломанными зубьями, полотняный мешочек с иголками и нитками, три письма, фотография, носовой платок, ложка и чехол с принадлежностями для чистки винтовки.
Александра взяла фотографию.
На ней стояла семья возле деревянного дома. Мужчина с густыми усами держал руку на плече молодой рыжей девушки. Рядом сидела пожилая женщина в тёмном платке. Девушка улыбалась, щурясь от солнца. Веснушки почти не различались на выцветшем снимке, но лицо было тем самым, которое Александра увидела в зеркале фельдшера.
Лидия Ветрова.
Живая. До войны. До воронки, ремня и чужого сознания в собственном теле.
На обратной стороне карандашом было написано: «Лида с папой и тётей Машей. Май 1940».
Александра провела пальцем по краю фотографии.