Страница 16 из 70
— Частично.
— Почему частично?
— Он успел уйти.
— Задача была найти позицию.
— Задача была лишить его возможности наблюдать.
Она посмотрела на обрезанный кабель. Немец потерял пункт, но остался жив. Он знал, что советская сторона раскрыла сектор. Следующая позиция будет осторожнее.
Колесов начал осматривать ящики. В первом находились сухари, две банки консервов, запасные батареи для фонаря и бинты. Во втором — карты.
Громов подошёл сразу.
— Не трогать руками без необходимости.
Он вытащил ткань, разложил найденное на чистой доске. Немецкая карта района была покрыта сеткой, цифрами и короткими пометками. Рядом лежала таблица пристрелочных ориентиров. Каждый объект имел номер: дорога, развилка, школа, лесной склон, несколько домов.
— Вот вчерашняя работа, — сказал Громов, указывая на обозначения. — Участок дороги — двадцать третий ориентир.
— Сарай — двадцать четвёртый, — добавила Александра.
На полях стояло время. Некоторые записи были сделаны свежим карандашом. Возле нескольких целей — символ, похожий на маленький треугольник с чертой.
Колесов открыл ещё один блокнот.
— Немецкая писанина.
Громов пролистал страницы.
— Часть сокращения. Часть цифры. Савельев разберётся.
Из-за досок Белов позвал:
— Товарищ капитан! Здесь сумка.
В боковом помещении, возле выхода к канаве, лежала кожаная полевая сумка. Ремень был оборван. Видимо, раненый Келлер пытался забрать её, но зацепился за гвоздь и бросил.
Внутри находились карандаши, маленький компас, документы и несколько сложенных листов. На одном стояла печать и фамилия.
Громов прочёл вслух:
— Обер-лейтенант Фридрих Келлер.
— Артиллерист? — спросил Колесов.
— Передовой наблюдатель. Судя по бумагам, придан дивизионной артиллерии.
Александра посмотрела на кровавый след. Теперь у человека, в которого она стреляла, появилось имя.
Фридрих Келлер.
Имя делало всё хуже. Мишень окончательно перестала быть мишенью. У него могла быть семья, дом, привычки. Возможно, он тоже не спал ночью, проверял снаряжение и ругал плохие патроны. Всё это не отменяло того, что по его указаниям вчера едва не убили связного, разрушили сарай и уничтожили командный пункт.
Но имя заставляло помнить: она ранила человека.
Громов убрал документы в свою сумку.
— Забираем всё, что можно. Остальное уничтожить.
Колесов достал гранату.
— Поджечь?
— Нет. Дым привлечёт внимание раньше времени. Кабель перерезать в нескольких местах. Оптику разбить окончательно. Стол и подставку разрушить.
Митрохин снаружи дважды свистнул. Условный сигнал.
— Движение со стороны оврага, — сказал Колесов.
Громов мгновенно собрал бумаги.
— Уходим.
Они покидали мельницу быстро. Колесов ударил прикладом по остаткам перископа, Митрохин обрезал кабель, Белов забрал таблицы и карту. Александра шла последней, продолжая смотреть на щель.
В этот момент где-то на немецкой стороне хлопнул выстрел. Пуля ударила в каменное основание, высекла крошку.
— В канаву! — приказал Громов.
Группа скатилась вниз. Началась короткая перестрелка. Митрохин сделал несколько выстрелов по краю оврага, Колесов дал очередь. Немцы ответили, но стрелять им приходилось почти вслепую.
Александра заняла позицию за камнем. Через прицел она увидела движение среди кустов. Серый рукав. Каска. Человек перебегал от дерева к дереву.
Палец лёг на спуск.
Она могла выстрелить.
Дистанция меньше трёхсот метров. Цель крупнее. Положение удобнее. Сейчас она уже знала, как ведёт себя винтовка.
Александра держала сетку на груди солдата. Он остановился, поднял оружие, пытаясь найти советскую группу.
Нужно было нажать.
Палец не двигался.
Перед глазами снова возникло лицо Келлера в щели. Человеческий глаз. Кровь на досках.
Немец выстрелил. Пуля прошла над канавой.
— Ветрова! — крикнул Громов.
Александра нажала.
Выстрел ушёл выше. Немец пригнулся и исчез за деревом.
Промах.
— Отход! — приказал капитан.
Они двинулись по канаве. Колесов прикрывал, затем его сменил Митрохин. Александра пыталась не думать о втором выстреле. В этот раз она целилась в человека, который стрелял по ним, но всё равно дёрнула винтовку. Спортивный навык никуда не исчез. Руки знали, что делать. Подвёл не палец, а то, что находилось глубже.
После километра преследование прекратилось. Немцы не захотели уходить далеко от своих позиций. Группа остановилась только у знакомой низины.
Громов проверил людей. Никто не был ранен.
— Патроны, — сказал он Александре.
Она открыла затвор, извлекла оставшиеся и передала капитану. Три патрона. Один ушёл в Келлера, второй — в солдата у оврага.
— Почему промахнулись? — спросил Громов.
Колесов и остальные отошли чуть дальше, делая вид, что проверяют снаряжение.
— Дёрнула.
— Я видел.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Хочу знать причину.
Александра посмотрела на винтовку.
— Потому что он смотрел в мою сторону.
— Келлер тоже.
— Келлер не видел меня. Для меня в щели было только часть лица. А этот человек целился в нас.
— И поэтому стало сложнее?
— Да.
Громов не усмехнулся.
— На соревнованиях мишень не стреляет в ответ.
— И не умирает.
— Келлер не умер.
— Это ничего не меняет.
— Меняет. Теперь он знает, что позиция раскрыта, и сменит способ работы. Если вы его не убили, нам придётся искать снова.
Александра почувствовала раздражение.
— Хотите сказать, что мне следовало попасть лучше?
— Хочу сказать, что следующий выстрел может оказаться важнее первого. Вы должны понимать, способны ли сделать его.
— А если не способна?
Громов посмотрел на неё.
— Тогда винтовку вам больше не дадут.
В его голосе не было осуждения. Только решение задачи. Стрелок, не способный стрелять в человека, бесполезен в боевой группе, сколько бы бумажных мишеней он ни поразил раньше.
— Я смогу, — сказала Александра.
— Когда?
— В следующий раз.
— Надеюсь, немец согласится подождать, пока вы привыкнете.
Он забрал винтовку, но не перекинул её через плечо. Через несколько секунд вернул Александре.
— До заставы несёте сами. Без патронов.