Страница 9 из 54
— Да, по семейным обстоятельствам.
Опять кивает. Я не понимаю, куда ведет этот разговор. Вряд ли руководитель уровня Игнатьева болтает с каждой работницей филиала. Расправляю плечи, чтобы случайно не начать сутулиться.
— Елена Сергеевна, в связи с оптимизацией штата некоторые единицы подлежат сокращению, — произносит он явно заученный текст. — К сожалению, ваша — одна из тех, которые мы больше не сможем содержать. Но со своей стороны я постараюсь сделать всё, чтобы наше расставание прошло максимально комфортно.
Я поднимаю на него испуганный взгляд, и наши глаза встречаются. Клянусь, там — темная бездна. Непроглядная. Жуткая.
Я сглатываю, не сразу понимая смысл сказанных слов.
Не может быть..
Меня не могут уволить..
Диму только-только сократили, и что, меня тоже? Но за что? За то, что я так хорошо работала и никогда не брала отгулы? За то, что не опаздывала, а иногда даже задерживалась, если того требовал Васильевич?
Если мы останемся совсем без денег, у нас отберут квартиру.. а кто расплатится по долгам на кредитной карте..
Конечно, я устроюсь на новую работу, но там ведь не сразу будут платить полноценную зарплату. А у нас взнос по ипотеке и запасы почти истощились. Ну, два-три месяца мы продержимся на сбережениях. А потом?
— Вы должны предложить мне свободные вакансии, — вспоминаю я те слова, которые совсем недавно говорила Диме.
— Разумеется.
Игнатьев протягивает мне подготовленный листок, к которому прикреплено уведомление о сокращении.
Я бегу глазами по вакансиям. Ничего, что могло бы мне подойти. Не уборщицей же оставаться. А всё остальное — слишком заоблачное для меня. Все эти руководители направлений, главные администраторы и так далее.
— Елена Сергеевна, не переживайте, — Игнатьев пытается быть мил, но я вижу в его глазах ледяную стужу. — Вы ведь замужем. Неужели муж не обеспечит?
— Он.. он тоже временно без работы.
Это никак не трогает большого босса. Правильно, чего ему волноваться за каждую тетку, которую он собирается уволить?
— В любом случае, никто не гонит вас прямо сейчас. Понадобятся дни для собеседований с новыми работодателями — дадим без вопросов. Приношу свои извинения, что всё так вышло.
Я выхожу из кабинета и понимаю, что меня начинает тошнить. Мутная чернь поднимается к горлу, и я едва успеваю добежать до женского туалета. Мне плохо. Мне страшно. Мне хочется спрятаться от всего мира и никогда не вылезать из своего кокона.
— Тебя тоже сократили? — спрашиваю Светку, когда поток клиентов чуть утихает.
— Сократили? — подруга хмурится. — Ты о чем? Кого-то сокращают, что ли? Подожди! — брови ее поднимаются. — Тебя сократили⁈
— Угу.
Как же так..
Её не тронули, хотя сама она часто ходит по врачам, лечит больной позвоночник. А у Наташи ребенок только-только в первый класс пошел, и последние годы она провела с ним на больничных. Но они остаются работать, а я.. я иду на улицу.
Нет, я не завидую подруге или кому-то другому и не желаю им зла. Я рада, что у них всё нормально — но липкий ужас цепляется за мою шею паучьими лапами.
Всё то, чему меня учили с детства — «будь хорошим человеком, услужливым, не требуй за свою помощь денег, и тебя обязательно заметят» — привело меня в эту точку.
К увольнению.