Страница 8 из 54
— Он тебе запретил карьеру строить, потому что испугался, что ты перестанешь ему вечерами борщи готовить! Лен, таких примеров за все годы, что я тебя знаю, — уйма. Он всегда тобой управлял, а ты послушно глазками хлопала. Стоит ему сказать «Я так хочу», как ты сразу же сдаешься и бежишь исполнять его капризы. Вы хоть что-нибудь делали, чего ты сама хочешь?
Черт. Я никогда не смотрела на наш брак с такой стороны. Не замечала, что в поступках Димки проскальзывают такие моменты. Мы всегда жили дружно. Я не скандалила, просто не видела повода. Наверное, если бы не дикая усталость, то и вчера бы не стала идти на принцип, а привычно прибралась в кухне.
Но это его увольнение.. оно вывело меня из равновесия.
Неужели целых семь лет я была мямлей и размазней, которую муж ни во что не ставил?
Нет, не может быть. Глупость какая-то. Димка не такой. Он хороший, понимающий супруг. Просто на нас слишком многое навалилось за последнее время. Самый крепкий брак пошатнется, если сначала обнаружится какая-то любовница (пусть даже и фальшивая), затем мужа уволят, а ты должна впахивать, чтобы прокормить вас обоих.
Поэтому, когда я возвращаюсь домой и вижу Димку, привычно лежащим на диване, я выдыхаю от облегчения. Ругаться больше не хочется.
Всё хорошо. У нас всё хорошо. Он вернулся.
— Ты где был? — подхожу к нему, глажу по волосам. — Я волновалась.
— Какая тебе разница? — бурчит недовольно, отклоняясь, не позволяя себя трогать. — Ты же даже не поинтересовалась, чем муж ночью занят. А если бы я ночевал на лавочке у подъезда?
— Думаю, тебе бы хватило ума поехать к родителям, а не спать на лавочке, — я пытаюсь отшутиться, но видно, что Дима не перегорел, он намерен продолжать вчерашний разговор.
— Ну да, это очень смешно. Взрослый мужик вынужден уехать из своей квартиры к маме с папой, потому что жена не смогла приготовить ему ужин. Да я бы такое сказать не смог, от стыда бы сгорел. Меня бы посмешищем назвали собственные родители.
На секунду его слова пробуждают во мне совесть, и та начинает терзать меня. Появляется нестерпимое желание извиниться, оправдаться. Стать лучше для мужа. Но потом я силой заставляю себя взглянуть на ситуацию трезво. Не криво-косо, как специально выворачивает всё Дима, а разобрать её по фактам.
Почему он вообще должен был куда-то уезжать? Разве его гнали? Почему он не смог закинуть в кастрюлю пельмени? Почему выставляет всё таким образом, будто я совершила что-то постыдное?
— Если бы ты просто почистил себе картошку, никуда бы не пришлось уезжать.
Каждое слово — как удар током. Я произношу их, а в груди лихорадочно стучит сердце.
— Если бы ты не выпендривалась, мне бы тоже не пришлось уезжать, — парирует Дима, и этим выводит меня из себя.
— По твоему мнению, если жена не драит квартиру до ночи, а хочет отдохнуть — она выпендривается⁈
— По моему мнению, — насмешливо передразнивает он, — это прямая обязанность жены. Муж должен зарабатывать деньги, а жена поддерживать уют в доме. Не могу представить, чтобы я пришел в гости к кому-то из парней, а там — пельмени с сосисками.
— Ключевой момент: муж должен зарабатывать.. — произношу тихо, но отчетливо.
Глаза Димы зажигаются гневом, он начинает повышать голос, кричать что-то про временные трудности и собственный бизнес.
Мы опять скандалим, после чего муж демонстративно отворачивается к стенке.
И я с ужасом понимаю, что не пойду первой мириться.
Хватит. Надоело быть удобной.
* * *
Васильевич заглядывает ко мне с утра, за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Я всегда прихожу чуть раньше, чтобы причесаться, подправить косметику и выглядеть сносно перед клиентами.
— Лен, зайди-ка к Игнатьеву прямо сейчас, он там поговорить о чем-то хочет.
— Что-то серьезное? — хмурюсь.
— Да не.. вроде не.. не знаю, расскажешь потом..
Начальник отдела мнется. Он явно в курсе темы разговора, но намеренно снимает с себя всю ответственность. Мол, я не я и лошадь не моя, тебя зовет большой босс, вот с ним и разбирайся.
Васильевич молодой, младше меня на два года, но он дико обижается, стоит хотя бы намекнуть на его возраст. Несмотря на корпоративную этику, которая предписывает называть друг друга исключительно по имени, к себе он разрешает обращаться только «Денис Васильевич».
Понятно, ничего толкового он мне не скажет.
Я поднимаюсь на этаж, где заседает высшее руководство. Наш офис — центральный, поэтому, кроме операционистов и мелких руководителей, тут сидят и шефы, многие из которых ежемесячно ворочают сотнями миллионов. На парковке перед бизнес-центром есть такие машины — я даже приблизительно не могу представить их стоимость.
Максим Витальевич занимает большой кабинет с панорамными окнами, в самом конце коридора. В приемной сидит секретарша, которая мажет по мне безразличным, даже чуть надменным взглядом.
— Вам назначено? — не особо приветливо спрашивает она.
Я скольжу по ней взглядом. Блондинка, волосы распущены и струятся по тонким плечам. Глаза ярко подведены, губы такие алые, словно искусанные. Вот уж кто не надрывается за рабочий день. Маникюрный набор, лежащий с краю стола, на это тонко намекает.
— Максим Витальевич вызывал меня для какого-то разговора. Кривошеева Елена.
Девушка сверяется со своим блокнотом и машет головой в сторону двери с табличкой «Директор кредитного управления».
— Проходите, он свободен.
Я примерно так и представляла себе кабинет большого начальника. Кожаные диваны, длинный стол для совещаний, чистота и сверкающие стекла в окнах. Кажется, что их вообще нет, так хорошо они намыты.
— Елена Сергеевна, добрый день. — Игнатьев жестом показывает, что я могу занять любой свободный стул.
Присаживаюсь, разглаживаю невидимую складку на юбку.
— Я почитал ваше личное дело. Вы почти четыре года отдали данному филиалу. Так сказать, самый стабильный наш работник.
— Да, наверное.
Больничные я особо не брала — после них сильно проседаешь в зарплате. В отпуск ходила строго в график, никогда не отпрашивалась на детские утренники или дни рождения родни.
Максим Витальевич кивает каким-то своим мыслям. Я залипаю на его наручные часы. Дорогущие. Интересно, сколько они стоят? Да и весь он сам.. виден стиль, дороговизна. Этот брендовый костюм, который сидит на нем как влитой. Отвороты пиджака, делающие грудь визуально шире. Белоснежная рубашка.
— Вам была предложена смена деятельности с перспективой дальнейшего роста, но вы отказались, — продолжает он бесстрастным тоном.