Страница 40 из 54
Мы теряем счет времени, захлебываясь в случайных касаниях. Его ладонь надавливает на мой затылок словно приглашает. Притягивает меня к себе ближе, гладит, трогает. Мои пальцы оказываются под его рубашкой. Не верю, что мы можем зайти так далеко — и нам ничего не будет. Нам не нужно прятаться, стыдясь собственных желаний. Мы можем быть открыты. Здесь нет коллег по работе, которые могут застукать нас в неподходящий момент. Здесь не нужно держать голову включенной и прислушиваться к звукам.
Тишина — нас союзник.
Максим подминает меня под себя голодом и лаской, такой бесстыдной и невероятно сладкой. Он горячий и чуть резкий, но пытается удерживать себя в руках. На его коже сохранился аромат туалетной воды. Кедровой, древесный, согревающий. Изумительно подходящий ему.
Мне нравится вжиматься носом в его шею, нравится обводить её языком, как будто пытаясь слизать остатки этого запаха. Мне нравится, что его ладони могут исследовать моё тело, а его взгляд — пронзать меня насквозь, видеть самые потаенные мои желания.
Перед глазами плывет. Мы погружаемся на глубину океана, где нет никого и ничего, кроме нас двоих. Кровь колотилась в ушах, вторя биению сердца.
Максим уезжает поздней ночью — на работу выходить через три часа. Остаться не предлагает, да я и не прошу. Нам обоим нужно привести себя в порядок, хотя бы найти чистую одежду. Выспимся когда-нибудь потом.
Не думала, что во мне ещё осталось геройство на такие молодежные подвиги. Чтоб полночи провести без сна, а наутро — встать, тряхнуть копной волос и отправиться работать.
Я просыпаюсь по будильнику и долго лежу в кровати, созерцая белый потолок. Появляется грустная, совсем не задорная мысль: может, вчера надо было выгнать Игнатьева? Мол, чая нет, чашек тоже нет, поэтому иди-ка ты домой, добрый молодец, не мешай мне отдыхать.
Тогда бы хоть выспалась.
Но потом мое тело вспоминает его прикосновения, глубокие поцелуи — и я понимаю, что оно того стоило.
Каждая потраченная нами минута имела смысл.
Я наскоро моюсь, причесываюсь одной рукой, второй — пытаюсь накраситься. Позавтракать не успеваю, да и посуда где-то в недрах бесконечных коробок. Ладно, если что, перехвачу булочку в столовой.
Вылетаю из подъезда. Сильный порыв ветра, как назло, пытается поднять мою юбку куда-то на уровень груди. Обхватываю её обеими руками, прижимаю к себе. Белье у меня, конечно, симпатичное — но не настолько, чтобы хвастаться им перед окружающими. Волосы летят в лицо, заползают в рот.
Это будет не самый лучший день. Может, не бежать на остановку, а вызвать такси?
Но тут..
Максим стоит у подъезда с двумя стаканчиками кофе из ближайшей кофейни.
Я удивленно смаргиваю, будто он может исчезнуть. Его автомобиль припаркован возле подъезда. Но на Игнатьеве другой костюм, на оттенок темнее вчерашнего, и место парковки чуть-чуть изменилось. Значит, домой он всё же заходил, а не ночевал прямо тут.
Это радует.
— Привет, — подмигивает, помогает убрать волосы, и от его движений внутри меня вновь закипает пламя.
— Привет. Ты что, меня караулил?
— Не-а, ты же сама сказала, что выходить будешь к восьми, — он сверяется с часами и добавляет: — Опаздываешь на семь минут.
Если бы я знала, что меня дожидаются — не стояла бы под струей горячей воды несколько минут. Бесцельно. Просто пытаясь прийти в себя.
Я принимаю один стаканчик — юбка радостно пытается упорхнуть, но я держу её свободной рукой, — благодарно улыбаюсь.
— Ты вообще спал?
Надо сказать, Игнатьев впервые за все недели знакомства выглядит помято. Но! Ему это идет. Вот почему, если женщина не высыпается, то она похожа на отекшее чудовище, а мужчина — на грустного романтика? Где справедливость?
— Ничего страшного. Рабочий день длинный, отосплюсь, — отшучивается Игнатьев, но прямо на вопрос не отвечает.
— Мог бы и не приезжать..
Почему-то мне стыдно за то, как всё получилось. Я не привыкла к лишнему вниманию. Меня никогда не забирали с утра и не отвозили на работу. Я чувствую себя самозванкой, которая ничего этого не заслуживает.
— Мог бы. Но захотел приехать. Тебя довезти или сама? — скептически спрашивает Максим, наблюдая за тем, как моя юбка приветливо машет краями во все стороны.
— Довезти. Только.. давай не на парковку? Не хочу лишних обсуждений.
Он понимающе кивает.
Невиданное дело: мой шеф приедет в офис к началу рабочего дня, а не в шесть часов утра.
Я на него плохо влияю.
Так странно не трястись в набитом доверху автобусе, а ехать в автомобиле, попивая кофеек. Рядом с собственным боссом, который водит уверенно, не боится скорости, и руки его лежат на руле так соблазнительно, что хочется на них смотреть бесконечно.
Мы расстаемся за одну остановку от офиса, Максим высаживает меня в переулке, где меньше ветра.
— Надеюсь, ты дойдешь, — качает головой, наблюдая за тем, как я опять пытаюсь поймать эту несчастную юбку.
— Дойду! — обещаю уверенно. — Мне ещё отчет сдавать!
— Точно. А то начальник будет недоволен, — усмехается Максим.
Когда я переступаю порог приемной, Игнатьев уже в своем кабинете. Если не знать, что он зашел туда минут на пять раньше, чем я, то можно подумать: даже не уходил. Так естественно он смотрится за столом, будто намертво слившись с офисным креслом.
— Доброе утро! — машу ему рукой так, будто это обычный день, и нас не связывает тайна вчерашней ночи.
Максим в ответ спокойно кивает. Только взгляд его слишком горяч и откровенен.
* * *
У Ленки всё ладилось. Вон, любовника себе богатенького отхватила, который за ней как собачонка бегает. В чужую квартиру врывается, а у самого глаза бешеные. Видно же невооруженным взглядом, что этот её начальник неадекватен. Такой и придушить может, если что-то поперек его мнению скажешь.
Дима поэтому даже не попытался его за дверь выставить. Понимал, что от такого человека чего угодно можно ожидать. Любого безумства. Он и ножом пырнет при случае.
Зато у него полный кошелек наличности — и Ленка с него пылинки сдувает.
Теперь понятно, почему ей развод так срочно нужен. Зудит в одном месте, хочется второй раз замуж прыгнуть — только теперь за мужика обеспеченного. Ломаного гроша её любовь не стоила.
Диму это особенно бесило. Он до последнего верил, что их брак ещё можно склеить. Надо только нащупать правильную точку, и Ленка передумает разводиться. Он её и лаской взять пытался, и угрозами — искал методы воздействия на непослушную женушку.