Страница 22 из 54
— Вы собираетесь переехать в приемную? — любопытствует босс, подбородком указывая на мой баул.
Густо краснею и произношу отрепетированную фразу:
— Нет, что вы. Я в гости еду на несколько дней. Выезжать надо сразу после работы, домой некогда будет забежать, вот и собрала её заранее.
Я изначально понимала, что сумка вызовет ненужный интерес. Правда, не ожидала, что интересоваться будет мой начальник, а не девчонки-сплетницы, с которыми я неминуемо столкнусь в течение дня или на выходе с работы.
— Какие у вас за гостеприимные хозяева, раз туда нужно ехать с собственным чемоданом.
На секунду мне кажется, что Максим Витальевич меня раскусил и вопросы задает намеренно, дожидаясь прямого ответа: «Я ушла из нашей с мужем квартиры, и теперь мне негде жить». Но вид у него абсолютно бесстрастный, и глаза равнодушные. Наверное, мне померещилось. Меньше всего шефа волнует, где будет спать его секретарша, хоть на диване в приемной.
— Они живут в другом городе, — нахожусь я и тут же ругаю саму себя за очевидный прокол.
Черт, в каком ещё другом городе! А на работу ты как добираться будешь⁈ На собаках⁈
А ещё я понимаю, что со временем тоже прокололась. Рабочий день у Светы кончается позже, чем у меня — поэтому я её ещё буду дожидаться в приемной, под пристальным взором Игнатьева. Спрашивается, что мешало домой съездить за эти три часа?
Короче, легенда ломается. Врунишка из меня никакой.
— Точнее — они живут не в городе, а в пригороде, оттуда ехать полтора часа на маршрутке. Меня подруга подвезет. Мы с ней в прошлом отделе вместе работали. Вот буду ждать.
— Понятно, — Игнатьев кивает. — Ну, не надорвитесь туда-сюда ежедневно мотаться. Знаете, иногда рациональнее снять квартиру посуточно, чем гостить по чужим городам, — добавляет он в воздух, и лопатки простреливает пониманием: Максим Витальевич всё прекрасно сложил.
Он не дурак, он догадался, что наша перепалка с Димой и последующий мой «отъезд в гости» связаны друг с другом.
Только вот до получения первой нормальной зарплаты я посуточную аренду не потяну. На карте осталось впритык денег: на проезд и небольшая сумма, чтобы отдать Светке за еду. Она будет на нас обеих готовить, а я не собираюсь питаться за её счет.
Мне бы где-нибудь пожить буквально несколько дней, а потом уже займусь съемом жилья.
Пока бы с разводом разобраться.
Не спрашивая больше ничего и не дожидаясь моей реакции на свои слова, Игнатьев уходит на совещание. Я вообще удивлена количеством совещаний, встреч и конференций, которые проводятся ежедневно внутри банка. А работать-то людям когда? Опять полдня шефа не увижу — он будет где-то пропадать, изредка скидывая мне короткие смс-поручения: «Уточните по статистике», «Наберите Иванова, пусть подойдет», «Запросите цифры за тот квартал».
Ладно, зато можно заняться вопросом развода.
Оказывается, подать заявление сейчас более чем просто. И развести нас должны без каких-либо сложностей. Несовершеннолетних детей нет, а совместно нажитое имущество мы поделим между собой. Главное — согласие обеих сторон.
Думаю, с этим проблем не возникнет.
Позвоню мужу вечером и обсужу, куда двигаться дальше. Развестись я намерена в кратчайшие сроки. Не хочу больше быть причастна к славному роду Кривошеевых. Даже фамилией. Даже штампом в паспорте.
— Эй, не отвлекаю? Максим Витальевич на месте? Он меня вызывал к десяти.
Не сразу замечаю, что надо мной нависает Денис Васильевич, мой бывший руководитель. Он постукивает по верхушке моего монитора, привлекая внимание, и ехидно смотрит на мобильный телефон, в котором я бесстыдно копалась.
— На будущее: у меня имя есть. Елена, если запамятовал, — отвечаю спокойно, заблокировав экран телефона. — Не нужно обращаться ко мне: «эй». Нет, не отвлекаешь. Присаживайся, Максим Витальевич скоро вернется.
Денис то ли краснеет, то ли бледнеет — краски на его лице сменяют друг друга. Ну да, он же не любит, когда к нему обращаются на «ты» и без отчества. Он мнит себя большим начальником, перед которым все должны стелиться. Особенно — бывшая подчиненная в лице меня.
Не дождется. Я прекрасно помню, кто внес моё имя в список на сокращение и даже не смог в лицо сообщить, чем конкретно я его не устраивала. Просто под шумок решил избавиться, со словами: «От тебя Игнатьев что-то хочет, я вообще не в курсе».
— Как новая работа? — Васильевич берет себя в руки, добавляет в голос холодных ноток, пытаясь таким образом показать свою крутизну. — Не жалеешь, что перешла из нашего отдела?
— Нет, знаешь, нисколько не жалею.
— Оно и понятно. После того, как Игнатьев вчера ради тебя..
Он не заканчивает фразу, потому что Максим Витальевич переступает порог приемной. Денис зависает с приоткрытым ртом и глуповатой улыбкой на губах.
— Доброе утро. Долго ждете? — спрашивает Игнатьев, пожимая Денису ладонь.
— Нет-нет, недавно пришел. Ещё так смешно получилось. Я подошел, а Елена в телефоне по личным вопросам зависла. Даже не увидела меня. С таким секретарем вас любой воришка обокрасть может. Она даже не услышит, хе-хе.
Я изумленно распахиваю глаза.
Он что, настолько идиот, что даже не попытался замять этот вопрос⁈ Выставил всё как будто в шутку, но наябедничать не забыл. Так, между делом. Но с прямым подтекстом.
Неразумно. Если он считает, что у нас с Игнатьевым что-то есть, то разве станет шеф ругать любовницу за такие вещи?
Проблема только в том, что между нами нет ровным счетом ничего. А потому мне определенно влетит..
— А вы будто не сидите в телефоне? — Максим Витальевич не спешит уходить из приемной.
Застывает у дверей, не позволяя Денису пройти к нему кабинет. Смотрит на него с неприкрытым интересом.
— В часы работы⁈ — возмущается Васильевич. — Конечно, не сижу! Это прямо запрещено трудовым распорядком.
— Похвально. Что ж, на всякий случай уточню: я не запрещал Елене заниматься в свободное время своими делами. Поэтому, если вы зайдете, а она вас не заметит — просто поздоровайтесь. Обычно этого достаточно, чтобы обратить на себя внимание. Вопрос закрыт?
Денис кивает и пытается оправдаться:
— Да я же просто пошутил..
— Хорошая шутка, но у меня плохое чувство юмора, — вздыхает Игнатьев. — Настолько плохое, что мне захотелось проверить вашу трудовую дисциплину. Раз уж жалуетесь на других работников, значит, сами должны быть безгрешны. Думаю, начнем проверку с количества перекуров в рабочее время.
Васильевич начинает что-то блеять в качестве оправдания.