Страница 8 из 81
Глава 3
— Госпожа Симонова! — мужчина крайне похожий на дворецкого, сверкая лысиной приветствовал Амелию возле входа в дегустационный зал «Chiaro di luna»: — Не думал, что Виктор Аркадьевич окажет мне такую честь.
— Он любит делать… сюрпризы. — вздохнула Амелия: — Кстати, я про вас слышала. Кажется, вас называли «Капитан Улитка»?
— Да… Было дело. Только, если не сложно, я бы хотел попросить вас называть меня просто — Дмитрий.
— Как скажете. — Амелия спустилась в дегустационный зал и внимательно всё осмотрела. Стеллажи с алкоголем. Колонны, сделанные под «лофт». И ещё…
— Это что? Столики из ирландского паба?
— Они самые. — утвердительно кивнул Дмитрий.
— Никогда их не понимала. Пить алкоголь, да ещё и стоя… Это же отвратительно.
— Каждому своё. И далеко не во всех ирландских пабах отсутствуют стулья. Понимаете, в первую очередь, паб — это место для сборища людей. Зачастую туда приходили пообщаться. По сей день большая часть пабов в Британском Королевстве — сугубо социальный феномен. Но лично я поставил эти столики исключительно ради стиля. Если гость устал и хочет присесть — я вынесу для него стул. Благо, что их у меня достаточно.
— Да уж… Отец — тот ещё шутник. Знает же, что я терпеть не могу алкоголь. И послал меня именно сюда.
— В этом и фишка! Шеф обязан знать все аспекты кухни. К тому же, чтобы быть сомелье — не обязательно ужираться в зюзю. Скажу больше — сомелье пьёт исключительно на работе. Да и то, слово «пьёт» тут не к месту. Скорее, это чистая дегустация.
— Допустим. — Амелия взглянула на пожелтевший от времени плакат со старым английским автомобилем: — А когда подойдут остальные сотрудники вашего заведения?
— Официанты, повара, менеджер и прочий персонал сейчас прямо перед вами.
— Выходит… Вы работаете один? — удивилась Госпожа Симонова: — Прям человек-оркестр.
— Скорее, человек-ресторан.
— Что же вас сподвигло работать в таком режиме?
— Давняя травма, о которой я… если хотите, могу вам рассказать.
— Травма? — Амелия ещё раз посмотрела на Дмитрия.
Зачастую, люди и визитёры были для неё «открытыми книгами». А тех немногих, кого Госпожа Симонова не могла прочитать — можно пересчитать по пальцам одной руки. И Дмитрий, похоже, был из их числа.
Совершенно холодные глаза. Непроницаемая физиономия, на которой явно красовалась маска типичного человека из сферы обслуживания. И смокинг… Безликий чёрный смокинг, который не говорил о своём владельце ровным счётом ничего.
— Травма. — кивнул Дмитрий: — Я ресторатор с большим стажем. Но каждый раз меня, кто-то подводил. Понимаю, что вы сейчас скажете про «плохого танцора». Только вот, в моём случае — «танцую» я слишком хорошо.
— Один из важнейших факторов для любого ресторатора или шефа — умение работать в команде. Мне любопытно, как же вы выживаете?
— Выживаю я легко. Но это совсем не то, что я хочу.
— В плане?
— Как вы верно заметили — ресторатор или шеф обязан уметь работать в коллективе. И мне здесь плохо… Я чувствую, как деградирую. Поэтому я решил устроить для себя небольшой тест-драйв. Дело в том, что ребята из вашего потока напомнили мне о том, что я уже давно утерял… А именно — страсть к обучению сотрудников. Понимаете, каждый повар рано или поздно покидает ресторан. Меняет свою команду на новую. И он обязательно приносит, что-то с собой. Небольшой осколок старой кухни.
— Вы говорите про «ресторанное наследие»?
— В точку! Каждое разумное существо пытается оставить что-то после себя. Потомство, знание, открытие, изобретение, произведение искусства… Хоть что-нибудь. И мне, как шефу и ресторатору… хотелось бы, чтобы и обо мне вспоминали не только, как о затворнике, который в одиночестве держал старый дегустационный зал всю свою жизнь. Студенты зажгли во мне огонёк надежды, что я слишком рано сдался. Что никогда не поздно научится доверять. И никогда не поздно… начать передавать своё «наследие» дальше. Я осознаю, что для меня это будет слишком сложно. Новые люди… Новые характеры. Новые привычки. Поэтому, чтобы убедиться наверняка, я попросил себе в помощь совершенного… лучшего студента из всего потока.
— Боюсь, вы призвали не того.
— Почему?
— Совершенный студент уже гостил у вас. И, возможно, стал одним из тех, кто разжёг это пламя.
— Неужели? И о ком именно идёт речь?
— Искандер Цареградцев.
— Дерек? Да… Прекрасный юноша! Но слишком своевольный. Знаете, он не из тех, кто учится на чужих ошибках. Его любопытство не знает границ. И в этом его основная слабость. Он обвиняет всех в самонадеянности… Хотя сам ничуть не лучше. Но эта его… зачастую слепая уверенность в себе меня весьма очаровала!
«Не тебя одного.» — хотелось добавить Амелии.
— Вот вы называете меня совершенным студентом. То есть, хотите сказать, что я лишена самоуверенности?
— Простите, Госпожа… Наверное, я слишком увлёкся анализом. Если вам неприятно слушать бредни незнакомого дядьки, я сейчас же прекращу!
— Это не бредни, а ваше личное наблюдение. Поэтому вы можете продолжать. Мне очень интересно.
— Прекрасно. Не хочу вас задеть или обидеть. Но… вы — действительно совершенный студент. Вы не верите в себя. А верите в систему рецептов. Вам, как экстре, не свойственны чувства людей. Поэтому в вас попросту нет человеческих изъянов. Вы зрите в корень. Видите настоящую систему! Видите истину.
Как всегда… Амелия настолько привыкла к этим разговорам, что уже совершенно ничего не чувствовала. Разве что, изредка появлялось колкое раздражение. Да, отец приложил все усилия, чтобы сделать из обычной девчонки — совершенное высшее существо. Настоящую богиню гастрономии!
Это было больно. Мучительно. Тяжело… Душу Амелии рвали на куски. Никаких эмоций. Никаких привязанностей. Никаких чувств.
Только готовка. Только вкус. Только само совершенство, доступное лишь паре процентов от всех гурманов.
Пока все дети активно познавали социум, Амелия сидела в подвале и дегустировала различные специи. Пока школьники заводили друзей, Амелия громила лучшие рестораны Москвы. Пока старшеклассники влюблялись и познавали все прелести романтики, Амелия собирала свиту из преданных Маршалов, чтобы тайно править среди студентов академии.
Нормальный ребёнок наверняка затаил бы обиду. Но только не Амелия. Она в целом не имела к родителям совершенно никаких претензий. К тому же… Отец был настолько грамотным марионеточником, что переместил весь гнев своей младшей дочери на Дядю Рубена.