Великий Кузнец 4

Глава 37 Гильдия приключенцев

Утро в Аргонисе было прохладным и влажным, с туманом, цеплявшимся за нижние ярусы пирамиды, но к тому времени, как мы с Сергеем добрались до площади Трёх Башен, кристалл уже разгонял дымку, заливая всё чистым, почти белым светом. Гильдия авантюристов стояла на все том же месте и представляла из себя всё тоже двухэтажное серое здание из камня с вечными зелёными подтёками от мха и вьючных растений. Дверь была уже распахнута, и изнутри доносились скупые утренние звуки: скрип половиц, перестановка стульев, сонное зевание и покашливание.

Войдя внутрь, я в очередной раз ощутил на себе тот особый запах приключений — смесь старого дерева, пыли, кожи, металла и чего-то ещё, неуловимого, что можно было назвать запахом ожидания и готовности к дороге. Свет из узких, но многочисленных и высоких окон падал косыми пыльными столбами, в которых медленно кружились мельчайшие частицы. Народу было маловато: у дальнего стола, прислонившись к стене, дремал какой-то тип в потрёпанной кольчуге, с закрытыми глазами и скрещенными на груди руками. Напротив, у давно потухшего камина, двое других, судя по всему, только что вернувшихся с ночного дежурства или, что более вероятно, с ночной попойки, молча и сосредоточенно уничтожали миски с какой-то густой похлёбкой: их лица были серыми и неприветливыми от усталости.

За длинной стойкой из темного, потертого до блеска дуба сидели двое клерков. Один — мужчина лет сорока с залысиной и вечно недовольным выражением лица, что-то яростно вычленял и подчеркивал/зачеркивал пером в толстой книге. Другой — девушка, на вид лет восемнадцати или двадцати. Она как раз зевнула, прикрыв рот ладонью, и тут же, заметив нас, сделала вид, что просто поправляла волосы. Её лицо было молодым, миловидным, но без особой яркости, с профессионально-отстранённым выражением, которое я уже видел у всех мелких чиновников этого города.

Мы направились к её окошку.

Я был в простых штанах из грубого сукна, поношенной темно-синей рубахе, поверх которой был накинут короткий, практичный кафтан. На руках — уже ставшими рабочими кожаные перчатки, под которыми скрывались серебряный и бронзовые перстни с яшмами, цитринам и авантюрином. Под рубахой, на груди, холодком отдавал бронзовый кулон и «кольчуга». Всё это было моим скрытым арсеналом, но внешне я выглядел как самый обычный подросток из небогатой рабочей семьи, возможно, подмастерье какого-нибудь ремесленника.

Сергей, стоящий позади меня на полшага, со своей волчьей осанкой и внимательными янтарными глазами, добавлял картине немного загадочности, но в гильдии, где через двери проходили десятки самых разных существ, на людоволка смотрели без особого интереса, хотя его и выдавал рабский ошейник. Я бы давно снял его, вот только, как я понял, именно благодаря нему подзаряжалась и сохраняла свою работоспособность основной рабский массив на теле. Впрочем, к этому ошейнику Серый Коготь давно привык, да и сделан он был так, чтобы не мешать и не натирать кожу своего дорогостоящего хозяина и пленника.

Девушка встретила нас дежурной, вымученной улыбкой, которая даже не пыталась казаться искренней. Её голос прозвучал ровно, без эмоций, как заученная фраза:

— Доброе утро. Чем могу помочь?

Я кивнул и положил ладони на стойку. Дерево было прохладным и гладким от бесчисленных прикосновений.

— Доброе утро, — ответил я, стараясь говорить чётко и по делу. — Меня зовут Яр Громов. Я живу на хуторе к югу, юго-западу от города. Раньше он звался хутором Ерёмы, сейчас это мой хутор, хутор Громова.

Девушка слушала, её взгляд скользнул по моему лицу, затем на Сергея, и в её глазах промелькнуло легкое любопытство, но не более того. Она, должно быть, видела сотни таких, как я: простолюдинов, пришедших с проблемой, которую они сами решить не могут.

— Вчера моя сестра ходила в лес за хворостом, грибами и травами, — продолжил я. — И примерно в двух верстах к западу от нашего участка она наткнулась на гоблинов. Благо ей удалось уйти без последствий, но…

Тут я сделал небольшую паузу для драматизма, хотя, глядя на её лицо, понимал, что история про «сестру в лесу» звучала как что-то очень заурядное. Нужно было подкрепить фактами.

— … но это серьёзная опасность. Поэтому я хотел бы проконсультироваться и узнать, что от меня требуется, чтобы с этими гоблинами было покончено, и как можно быстрее. У меня даже есть доказательства, — я обернулся к Сергею и кивнул.

Людоволк молча вынул из-за пазухи тот самый свёрток из грязной ткани и, не меняя выражения своего каменного лица, положил его на стойку прямо перед девушкой. Узел развязался сам по себе, обнажив четыре бледно-зелёных, отвратительных на вид уха с характерными заострёнными кончиками. От них всё ещё тянулся слабый, затхлый запах.

Эффект превзошёл ожидания. Дежурная улыбка мгновенно испарилась с лица клерка. Её глаза расширились, она даже слегка отклонилась назад, а затем, преодолев минутное отвращение, наклонилась ближе, разглядывая трофеи.

«Видимо она новичок во всем этом деле», — подумалось мне.

В её взгляде появился профессиональный интерес, а в уголках губ намёк на что-то похожее на живую эмоцию. Это уже была не абстрактная «опасность в лесу», а конкретные, осязаемые доказательства, которые, к тому же, можно было монетизировать. Как я слышал каждый такой работник получает небольшой процент с каждого трофея и оформленного/выполненного задания.

— Доказательства… приняты, — сказала она уже другим тоном, более оживлённым и деловым. — За четыре уха лесного гоблина, по установленному тарифу, вам полагается вознаграждение — четыре медных монеты. Не откажетесь?

— Конечно нет, — ответил я, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло от смешанного чувства: с одной стороны, это была мелочь, даже для меня, с другой — сам факт, что система работает, что твоя бдительность и добыча имеют официальную цену, был важен и приятен.

Это чувство кардинально отличалось от моего опыта пребывания в местной администрации. Хотя и то, и то: примеры бюрократии.

Она кивнула, достала из ящика стола небольшую, потрёпанную книгу учёта, что-то быстро записала тонким пером, затем открыла денежный ящик и отсчитала четыре потёртых медяка. Монеты со звоном упали на стойку. Я собрал их, не глядя, и сунул в кошелёк. Звук был приятным, хоть и не таким весомым, как звон золота. Девушка же, тем временем, уже вернулась к теме, и её глаза теперь горели тем самым «сиянием», которое я заметил ранее. Похоже, скучное утро для неё наконец-то приобрело смысл.