Страница 65 из 81
Вскоре после наступило время вечерних дел. Гракх вызвался помыть посуду, его чешуйчатые лапы были удивительно ловки и для такой работы. Сергей вышел проверить периметр, его силуэт растворился в сгущающихся сумерках. Аня, забрав коробочку со сладостями, поднялась наверх, сказав, что хочет пораньше лечь.
Я же взял чистое бельё и вышел из дома. Ночь была тихой и тёплой. Центральный кристалл Аргониса уже погас, небосвод как обычно был усыпан медленно плывущими голубыми звёздами. Их холодный свет серебрил гладь пруда. Жаль, что наверняка это не настоящие звезды, не гигантские плазменные шары в космосе.
Я разделся на берегу и зашёл в воду. Она была чутка прохладной, освежающей, смывала с кожи городскую пыль, пот и остатки напряжения. Я умылся, тщательно протёр песчинками руки и лицо, чувствуя, как усталость отступает, уступая место чистой, животворной усталости, которая предвещает крепкий сон. Где-то в камышах пару раз словно промелькнул золотой блеск чьих-то глаз, но это не точно.
После я переоделся в чистый комплект одежды, что взял с собой и почапал обратно. Вернувшись в дом, я прошёл в свою комнату. Зажёг свечу и затем сел на кровать и снял с пальцев два бронзовых перстня: один с цитрином (солнечно-жёлтым и прозрачным), другой с авантюрином (зеленоватым, с мерцающими золотистыми вкраплениями).
Я закрыл глаза и сосредоточился. Внутри, в глубине сознания и тела, ощущался знакомый резервуар — моя личная мана, подпитываемая кольчугой-аккумулятором, сотнями колечек в ней. Я направил тонкий, контролируемый поток этой силы сначала в цитриновый перстень.
Ощущение было похоже на наполнение сосуда тёплой, тягучей жидкостью. Камень воспринимал ману, его внутренняя структура как бы «насыщалась», и я чувствовал, как между мной и артефактом устанавливается слабая, но постоянная связь. Бафф удачи -абстрактное, едва уловимое чувство везения, благосклонности судьбы: почти невозможно проверить на практике. Лишь косвенно проводить наблюдения и сравнивать, подмечать разные события.
Затем я переключился на авантюрин. И здесь разница была заметна сразу. Ману он поглощал быстрее, словно был более «жадным» или более истощенным. Однако духа ушло меньше, пусть и быстрее. Что самое интересное: по субъективным ощущениям, ёмкость у авантюрина была ничуть не меньше, а может, даже и чутка больше, чем у той же яшмы. Но мана из него «утекала» быстрее, как из цитрина.
Я открыл глаза, разглядывая два камня при тусклом свете свечи.
«Похоже, они постоянно работают…», — подумал я.
В отличие от перстней силы или ловкости, которые, казалось, тратили энергию только в момент активного использования мышц или в экстремальной ситуации, удача… удача, видимо, была фоновым процессом. Постоянная, едва уловимая корректировка вероятностей в мою пользу: чтобы камень под ногой не подвернулся, чтобы ветер не дул в лицо в самый неподходящий момент, чтобы встречался нужный человек в нужное время. И за эту постоянную, незаметную службу приходилось платить постоянным расходом маны. Если кольца на силу я мог заряжать раз в месяц, то эти перстни требовали каждодневной подпитки.
Без точных измерительных приборов, без магических подобий гальванометров или манометров, это была лишь догадка. Но догадка, основанная на прямых ощущениях и логике: пассивный, всепроникающий эффект должен требовать больше поддержки энергии.
С последним вздохом я нацепил оба кольца обратно на пальцы, почувствовав знакомое, едва заметное покалывание, когда контур метки «+4 к удаче» сомкнулся с моей кожей.
Далее я погасил свечу и лёг на кровать. Матрас, набитый свежим сеном и шерстью, принял форму тела. За окном поскрипывали деревья, да из пруда доносилось тихое кваканье лягушек. Тишина хутора, прерываемая только этими естественными звуками, была уютнее любой городской тишины. Здесь не слышно было ни стука копыт по булыжнику, ни отдалённых криков стражников, ни гула, ни лая беспризорных собак.
«Я дома», — повторил я про себя уже без тени смущения, и это было правдой.
Перед самым сном я вспомнил про девочку с черными ушками. Время всё расставит на свои места, но про двухтомную энциклопедию не стоит забывать.
«Эх, когда бы на всё еще найти время?»
— Спокойной ночи, — тихо произнёс я в темноту, обращаясь ко всем обитателям хутора: к Ане по соседству, к Сергею где-то на улице, к Гракху, растянувшемуся у потухающей печи, и к той дикой кошкодевочке у пруда.
Сон навалился почти сразу: глубокий, без сновидений, без тревог. Спалось в своей кровати, под своей крышей, в окружении своих людей, не в пример лучше, чем в самой дорогой и чистой комнате трактира «Золотой Якорь». Здесь был покой. Здесь был мой дом.