Страница 77 из 370
– Ах, ну как же ты это? И сидел даже рядом, и то не рассмотрел хорошенько! Ну расскажи же, какая она вообще, лучше или хуже, чем на сцене? Очень красивая?
– Ну, уж этого, право, не могу тебе сказать. Отчасти лучше, отчасти хуже, чем на сцене, а красивая ли – тоже довольно трудно определить: у Обуховых она мне показалась очень интересной и эффектной, а у себя дома – уж несколько отцветшей.
– Как, ты даже и у нее был? – воскликнула Зина уже в полном восторге.
Елена Николаевна ничего не сказала, только мельком взглянула на брата.
– Слышишь, Hélène, он даже и у нее был!
– Слышу, – сухо сказала Елена Николаевна, не отрывая глаз от работы.
– Ах, как это интересно! Ну, рассказывай, Юрий, рассказывай, голубчик, скорее о всех, всех подробностях! В чем она была одета, и кто у нее был, и все, все, все!
И Зина с разгоревшимися от предвкушаемого удовольствия глазами, страшно интересуясь всем, что только касалось ее новой любимицы, в которую она была просто влюблена тем ослепленным очарованием, которое часто является у молоденьких девушек к красивым, интересным и чем-нибудь понравившимся им старшим женщинам, внимательно и жадно приготовилась слушать брата, но Чемезов, уже уловивший странный взгляд и сухой тон старшей сестры, потерял охоту рассказывать об этом, хотя сначала, напротив, намеревался подробно описать сестрам обед у Обуховых и свой визит потом к Леонтьевой, думая, что это займет и заинтересует их. Но все сегодня, с самого прихода, было ему в Hélène как-то неприятно, и он чувствовал, что и сам, в свою очередь, только раздражает ее почему-то сегодня, а потому, не желая из-за пустяков ссориться и усиливать друг в друге неприятное впечатление, он, вместо рассказов, поднялся и, к полному огорчению разочарованной Зины, ушел, сказав, что ему пора идти домой заниматься. Елена Николаевна не удерживала его, и, против обыкновения, они сухо простились друг с другом, – что, в сущности, было очень тяжело для них обоих.