Страница 29 из 75
— Но мы, брат, военные, — возразил Сергей, — мы не оставляем свой пост в трудную минуту.
Я вздохнул:
— Тебя убьют после того, как ты покинешь пост генерал-губернатора Москвы.
Снова гримаса, на этот раз скептическая. Ему хотелось атаковать меня вопросами, но он не решался. Слишком сверхъестественным вышел наш разговор, от него явно веяло чем-то потусторонним.
Ну что ж, Сергей меня услышал, а какие сделать выводы, это уже ему решать. Мог бы назвать ему имя убийцы, эсера Каляева. Но есть ли в этом смысл? История теперь в любом случае пойдет иным путем.
Довольный достигнутым результатом, я поспешил переключиться на другую тему. Была одна проблема, которую не изменить предсказаниями, и об этом стоило поговорить.
— Ники, мой сын, будущий царь. Что ты думаешь о перспективах его правления? Всевышний дал ему право на огромную власть, но слишком слабую волю.
Брат без споров принял новое направление нашей беседы. Уклоняться от него не стал. Отчасти даже испытал облегчение.
— Какой царь из него выйдет, сказать пока трудно, время покажет. Проблема твоего наследника в том, что у него нет команды, как была у тебя, когда ты взошел на престол.
И с этим не поспоришь. В первые годы своего правления и даже позже Александр опирался на офицеров, побывавших с ним на русско-турецкой войне в составе рущукского отряда. Ванновский, Косич, Черевин и другие стали его опорой. У Николая нет таких людей.
Мало того, существующий порядок государственного управления предполагал, что все вопросы в конечном счете замыкались на императоре. Он должен был сводить воедино порой разнонаправленные инициативы своих министров, подчиняя их своему представлению о политической курсе.
Это было странно для меня, но объясняло, почему царю приходилось засиживаться допоздна за бумагами. И сейчас, когда болезнь приковала Александра к постели, управление страной откровенно буксовало, семь портфелей в моем кабинете так и остались неоткрытыми.
Невольно закралась мысль, что при Николае правительственные ведомства превратятся в лебедя, рака и щуку. Начнут тянуть каждый куда пожелает, и что из этого выйдет? Бардак выйдет — вот что! Не дано Ники твердой рукой собирать все ниточки воедино. Следовательно…
— Как ты смотришь на то, что я предложу Ники реанимировать Совет министров и учредить должность премьер-министра?
Брат удивленно вскинул брови:
— Как в европейских странах? Ответственный кабинет? Но у нас же нет парламента, политических партий, которые, выиграв на выборах, формируют правительство.
— Я о другом. Что если объединить министров не одной лишь ответственностью перед Государем, а коллективной ответственностью за принятые решения? На постоянной основе, а не как сейчас — время от времени.
— Но есть же Комитет министров, Особые совещания…
— Комитет? Он эффективен?
— Это тебе нужно Витте спрашивать. Как по мне, комитет бесполезен, его завалили административным хламом, и… — он напрягся, кое-что сообразив. — Неужели ты хочешь предложить Николаю отказаться от единоличного решения вопросов внешней политики и военного министерства?
— Именно так.
— Звучит почти как революция.
— Назовем это революцией бюрократии. Последний её шанс.
Сергей покрутил головой.
— Витте и так уже лезет в иностранные дела, превратил коммерческих агентов за границей в своих представителей, создал свой флот. Получив такую власть, он начнет единолично проводить внешнюю политику…
— Нет, не единолично. Совет министров — это система сдержек и противовесов. Ему придется считаться с мнением других министров, если он захочет оставаться главой правительства.
— Главой? Ты уже все решил? Хочешь отдать державу в руки этого либерала?
— Сергея Юльевича можно уравновесить, назначив Плеве министром внутренних дел. И связать его программой реформ с четко очерченными направлениями.
Я не изобрел велосипед. На самом деле все это будет сделано, когда страну захлестнет революция. Именно в такой конфигурации и с Витте во главе.
При Александре II Совет министров действовал параллельно с Комитетом министров, причем под председательством самого императора и как самый важный элемент механизма принятия важнейших государственных решений. В 70-х он собирался все реже и реже, при хозяине этого тела заседания и вовсе прекратились.
Придворная камарилья и многие сановники видели в идее единого коллегиального правительства покушение на принципы самодержавия. Слепцы и безумцы!
Сейчас, чтобы протолкнуть мою идею, придется бросить консерваторам подачку. Она будет заключаться в сохранении за императором права назначения и смещения министров и председателя, а также права изменения или отмены любого распоряжения Совета министров.
Но предупрежу Ники, чтобы он давал возможность министрам развернуться и выполнить задуманное. А вот если они начнут вилять, тогда — да, гнать поганой метлой.
Все это я изложил подробно Сергею и попросил его поддержать это начинание. Великий князь поначалу был против, но потом уступил.
Исходи эта идея от любого другого, он точно встал бы на дыбы. Но меня брат уважал, привык доверять моему чутью, вернее не моему, а настоящего Александра. И, конечно, сыграли роль мои пророчества. Слишком они были страшными и в то же время похожими на правду — такими вещами не шутят.
— Я сделаю, Саша, обещаю.
Теперь оставалось лишь все подготовить, чтобы убедить Ники в целесообразности этого шага. И одновременно накинуть узду на Витте.
Но это — завтра. На сегодня уже хватит словесных баталий. Разговором с братьями я остался доволен настолько, что заслужил небольшую передышку. И посвятить ее решил самым близким — супруге и детям. Они заслужили немного внимания мужа и отца.
Больше всего на свете из еды Александр любил соленые огурцы и соус камберленд. Но и рыбу ел с большой охотой.
Когда бывал с семьей в финских шхерах, случалось, что Мария Федоровна засучивала рукава и вставала к плите, превращаясь на короткое время из императрицы в кухарку. Могла сама пожарить камбалу или почистить картошку. Все ради любимого мужа.
Поэтому никто не удивился, когда я, вернувшись с Сергеем в Ливадию, предложил устроить семейный пикник и запечь рыбу на углях.
Больше всех возбудился Мишка. Вот-вот шестнадцать, а детство еще в одном месте играет.
— Ну ее, эту рыбу! Картошка! Давайте запечем в золе картошку. Как раньше.
К нему присоединилась Оля, а вслед за ней и Жорж.