Призыв к оружию

В общем, прогрессировал местную цивилизацию по самое немогу, и ни в чём себе не отказывал.

А между делом я нашёл парочку энтузиастов-бунтарей среди молодых аспирантов местной академии наук, которые даже без особого денежного вознаграждения согласились соорудить мне здоровенный телескоп!

Чтобы не вызывать лишних вопросов — мы при помощи Кира по частям привезли его в особняк и собрали. Поначалу мы были безмерно рады — вот он, долгожданный путь к звёздам. Но в первый же вечер, просидев несколько часов над звёздным небом — мы поняли, что всё ещё ищем иголку в стоге сена.

Во-первых, небо в столице было «отравлено светом», а возможности выехать за город не было. Во-вторых — никаких отдалённых галактик попросту не было видно и вооружённым глазом, как будто из-за облачной дымки, скрывавшей некоторую часть неба.

Но мы не оставляли попыток. Каждую безоблачную ночь мы выходили на веранду и смотрели наверх. Дни сменялись дням, недели шли за неделями.

Без толку.

Один раз мы всё-таки ездили на поезде за город. Пять часов тряски в люкс-вагоне, на закрытую военную базу на плоскогорье. Там я увидел примерно то, что и ожидал увидеть — космодром. Бетонированную и армированную прямоугольную площадку для посадки шести-восьми кораблей класса размерности в районе третьей. Только вот сбоку стояли какие-то странные конструкции, вроде гигантских, в сотню метров высотой, стальных перекладин. Видимо, корабли, или, скорее, гигантские челноки местных «небожителей» были какой-то очень архаичной конструкции, с ракетным стартом прямо с поверхности, без гравитаторов.

Я обошёл центр управления — там не было никакого намёка на возможность связи с космосом. Все инструменты связи были, очевидно, на кораблях.

В общем, со всех сторон голяк.

В один из вечеров я, уставший после работы в лаборатории, лёг спать. Даши долго не было, я позвал её — и она не ответила.

Поднявшись, я увидел, что она всё ещё сидит в лаборатории с паяльником в руке, ковыряя какую-то конструкцию. Увидев меня, она обернулась.

— Не получается… Я пыталась спаять из пейджеров радиостанцию… Не получается, Саша!

А в её глазах были слёзы. Я, наверное, ни разу не видел свою гиацинтовую Дашу плачущей до этого.

Женские слёзы, конечно, это запрещённый приём. Я это знал всегда, и знал, что нельзя на них реагировать. Нужно быть железным и непробиваемым.

Но тут — подействовало. И проняло.

— Я сейчас. Вернусь утром. Никого не впускай, — сказал я.

За пять минут я собрался. Разбудил Кира, вручив ему сапёрную лопатку. Стражники сопроводили меня до частного бронированного трамвая, специальная стоянка которых была в центре коттеджного посёлка, и лишь после того, как я уселся, военный водитель трамвая, рискнул спросить:

— Куда вы решили ехать в ночь, сиятельный?

— В центр. На центральную историческую площадь города.

— Но… вам же не рекомендовано посещать публичные места? — осмелился возразить военный. — Это может вызвать волнения…

— А может и не вызвать. А если ты будешь мне препятствовать или пытаться донести — то волнения в твоей черепной коробке вызову уже я сам, собственноручно. При помощи вот этой лопатки.

Водитель, конечно, не рискнул со мной спорить, и безо всяких проблем организовал мне зелёный коридор до центра.

На площади я в сопровождении двух всадников и Кира прошёл по старинной брусчатке, распугав местных попрошаек, прошагал тридцать три мраморные ступени наверх, а затем постучал дверным молотком в тяжёлые деревянные двери Главного Республиканского храма Кибелы.

— Эй, вы там! Пустите переночевать.

Стражник храма — грузный темнокожий мужчина с рангом, скорее всего, младшего галлия — лишь слегка удивлённо подёрнул бровью, увидев столь нетипичное для этой планеты лицо.

— Входи во врата храма, путник, — широким жестом предложил он войти. — И начинай свой путь.

Миновав пару коридоров, мы теперь шагали вниз. Стражники порывались пойти следом, но я сказал, что не стоит этого делать.

Я уже знал, что меня ждёт. В просторном подвале храма было огромное тесное помещение, где пахло нечистотами, копотью и потом. Тихо дымили факелы вдоль стен, слышались храп, чьи-то тихие беседы, то и дело прерываемые туберкулёзным кашлем и стонами.

Храмы Кибелы на этой планете традиционно являлись также ночлежкой для нищих, местом для пристанища преступников и чем-то вроде бесплатного хосписа.

Народ замолчал и расступился.

— Кто ты такой, чёрт возьми? — услышал я хриплый низкий голос.

Вопрошавший вышел и встал в двух шагах от меня — в рваной флотской майке, почти одного роста со мной, по местным меркам великан.

— Забей. Я тут всего на одну ночь, — сообщил я. — Или мне потребуется тебе это доказать?

Секунд пять он стоял, наблюдая, как я сжимаю кулаки. Безо всяких слов мне выделили самый чистый из имеющихся матрасов у стены. Кир сел рядом, крепко сжимая лопатку.

Выглядел он, конечно, как такой себе защитник. Вокруг нас уже начинала собираться толпа зевак. Кто-то из первого ряда посмеялся, глядя на него и спросил:

— Что за железячка такая диковинная. Дай посмотреть, а?

— Отвали! — крикнул он, выкивнул руку вперёд. — Дай моему учителю выспаться!

И ударная волна буквально отшвырнула всю толпу назад, на добрые метра три, а эхо несколько раз гулко отразилось от стен подвала.

Народ повскрикивал, выругался, но отъехал в сторону. На добрые метров пять от нас отодвинул матрасы и пожитки.

— Ну, не подведи, — сказал я.

Не то Киру, усевшемуся рядом с лопаткой, не то бутылке тёмного пойла, чью крышку я открыл…

— Как я рада тебя видеть! — воскликнула Тёмная Богиня через пару минут.