Страница 9 из 26
Синдром страха
Масштаб вашей личности определяется величиной проблемы, которая способна вас вывести из себя© Зигмунд Фрейд
— Лера-
Влюблённый человек — это диагноз, не иначе. Это безумства и глупости, которые творишь само по себе не задумываясь... И как только Леська не замечает в двух из двоих домочадцев тех, у кого друг от друга ощутимо поехала крыша?
— Пожалуйста, выспись, Лера, — настоятельно рекомендует Вадим, доставив меня до своего дома. — Завтра сложный день.
— То есть душ ночью у нас отменяется? — тихо смеюсь при взгляде на него, а сама без касаний ласкаю глазами нежно и мягко. В салоне темно. Фары он уже выключил. — И кабинет...
— Тоже, — констатирует Громов. — Мне надо поработать. Тебе — качественно отдохнуть.
— Угу, — вздыхаю, не скрывая морального спада. — Пошли, а то Леська может, что заподозрить. Мало ли с какого окна за тобой привыкла подглядывать?
— Моя дочь — эгоистка, — горько усмехается он. — Она не замечает ничего, кроме себя и своих интересов. Я попадаю в них только в случае чего-то сверхнужного.
— И всё же..., — шепчу тихо, а сама уже дёргаю ручку двери.
— Завтра, — стойко подтверждает Вадим. И будто физически останавливает мою ногу в воздухе, не позволяя без паузы покинуть салон: — А сегодня, я буду скучать по тебе, Тихоня.
— Я тоже, — обещаю ему зажмуриваясь. С трудом сдерживаюсь от широкой улыбки и разрезаю холодный воздух макушкой, быстро покидая салон.
Шаг. Два...Десять.
Дверь. Ботинки. И бегом вверх по лестнице, пока не сработал внутренний магнит, отрубающий силу воли. Активирующий безудержное желание прижаться к крепкой мужской груди.
— Лерка, приве-е-е-ет, — прыгает подруга на мою постель, едва успеваю зайти в закреплённую за мной спальню. Лениво разваливается звёздочкой. Тянет губы в блаженной улыбке. — День охрененный, прикинь? Зачёт сдала и с таким классным старшекурсником познакомилась, мм...
— Рада за тебя. Правда, — чмокаю её в щеку и устала падаю рядом.
Так и лежим, как в детстве, пялясь в потолок. Медленно болтаем обо всём на свете и ни о чём конкретно не говорим. Трепем языками, пока Олеся Вадимовна не выдаёт очередную гениальную идею:
— А я буду спать сегодня у тебя, Тихая! Заражу тебя ночью своим везением, и ты завтра сдашь! Ну и я, тоже, естественно!
— А вечером отметим? — поворачиваюсь к ней, надеясь, что улыбка остаётся приклеенной. — Посидим на задней веранде под бутылку вина..., — задаю ритм грядущему, не желая ассоциировать грядущий вечер с чем-то глобальным и шумным. — Посидим..., — едва не выпаливаю в продолжение — «по-семейному тихо»...
— Типа гриль развести и под пледами в креслах вечером комаров покормить? — хмыкает Леська. — Под мяско или рыбку с бокальчиком красного..., — рассуждает уже более оптимистично. — Ну, ок. Давай, Лер. Только я поздно буду и уставшая в хлам. Надо папу напрячь, чтобы всё подготовил как надо. Это прям его тема.
Отмалчиваюсь, внутренне улыбаясь. Может, всё ещё и получится...
Ужин. Глаза в стол. И молчание, соблюдая приличия.
Одна ванная на двоих с подругой. Чистка зубов в пижамах, как в былые времена, когда закатывали подобные домашние вечеринки.
Одна постель, одно одеяло, две подушки. И разговоры с выключенным светом. Как прежде: о далёком и важном, о каких-то глобальных местах; об эфемерном обобщённом будущем; и даже о детях... Прям зашли, так зашли! Ладно хоть внуков заранее ещё не назвали в своих же фантазиях!
Только, знала бы подруга, с кем я это всё ассоциирую — разговаривала бы порядком иначе.
Утро. Завтрак. Молчаливый взгляд Вадима, прошибающий до мурашек. Лёгкий мандраж на кончиках пальцев.
— Сдашь! Не психуй! — мотивирует Леська. — А, нет? — издевается звучным смешком. — Замуж пойдёшь без прав, а только с кучей обязанностей!
— Я успею пересдать, если что..., — хмурюсь, впервые раскрывая рот за весь приём пищи.
— Уу, — смеётся она, подскакивая на месте. — Поверь мне, Тёма быстрее окольцует! Давай на выход. Бегом! Иначе я тебя завести не успею, а потом и сама опоздаю!
Вадим предлагает свою помощь в виде альтернативы, но Леська уже тянет меня за руку, отмахиваясь тем, что он забирает меня после и готовит ужин, название которому пока ещё не придумано.
Чевствует ли он победу или поражение? Боже... Пережить бы, а...?!
Шнурую ботинки у выхода. Привычно иду на сдачу экзамена, не особо-то и красуясь: рубашка, топ в обтяг, джинсы, кеды. Не стараюсь выделяться из толпы и как-то особо отсвечивать. Серединка на половинку.
Боковым слежу за подругой. Капается со своей парой обуви. Спешит, хмурится.
Поднимаю взгляд на Громова, прикладываю два сжатых пальца к своим губам, пока не видит наследница. Средний и указательный в сцепке. Едва отгибаю их от губ и тихо дую, в виде воздушного поцелуя. Принимает таким же жестом, касаясь своего рта двумя прямыми пальцами при согнутых остальных.
Душа ликует. Глаза смеются. Люблю, если не сказать больше...
— Зависла? — выдёргивает подруга в реальность. — Время, Тихая! Время! Документы взяла? Справку, оплату пошлины, паспорт, фотки?
— Да, мой Капитан, — улыбаюсь, смеясь. — Вообще-то, я тебя старше, так что…!
— Ой-ой, — канючит Леська. — Бегом! Пока, пап! — бросает уже за порогом, и я улавливаю тёплый ответ Вадима, а его дочь уже проставила галочку и несётся вперёд к своим новым свершениям.
Машу рукой за спиной, стараясь не привлекать чужого внимания, и замыкаю дверь, направляясь к розовому автомобилю.
— Гоу-гоу-гоу! — поторапливает мои шаги Олеся Вадимовна за водитеской дверью с опущенным стеклом.
Смеюсь и огибаю свою сторону, начиная этот день с приятного позитива. Прыгаю в машину и тут же от души обнимаю подругу, чмокая в щеку.
— Я тебя люблю, Лесён, ты же знаешь, да? — отдаляюсь от капризной мордашки.
— Не до твоих приступов нежности, Лер, — глухо фыркает Громова, газуя с места. — Предмет сложный, да и вообще... Сама знаешь.
— Всё получится, — уверяю саму себя и пристёгиваюсь, прикрывая глаза. Сердце грохочет, а уголки губ улыбаются, вспоминая Вадима. Ну, прелесть же он, а? Как ни крути. А вся эта лишняя бутафория... Побоку.
Задача, которую мы должны поставить перед собой, состоит не в том, чтобы чувствовать себя в безопасности, а в том, чтобы уметь мириться с отсутствием безопасности© Зигмунд Фрейд
— Лера-
Наши поцелуи переходят грань приличного уже в лифте высотки, на пути к двери квартиры подруги. И ни одного из нас уже не колышет: работают ли здесь камеры, пишет ли звук?