Страница 58 из 83
всё дрожит. Не от холода. Не от злости. От того, как легко я снова позволила себе усомниться
в нас. В них.
Я остановилась перед машиной, обхватив себя за плечи.
— Я… испугалась, — выдохнула,
не глядя им в глаза. — Там, у лавочки… когда они сказали… что я слишком молодая… что вы
старше… что это неправильно…
Марк остановился прямо передо мной. Его глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию.
— Неправильно? — произнёс он тихо, и от этого голоса мне стало ещё страшнее — не за себя, за
него. — Ты так думаешь?
— Я… я не знаю… — пробормотала я. — Общество… люди… ты был мужем моей матери, Ворон — твой
лучший друг… а я… я сплю с вами обоими. Это же... ненормально.
В следующую секунду Марк резко открыл заднюю дверь машины.
— Садись.
— Что?
— Я сказал, садись, Варя.
Я поддалась, как будто тело уже знало, что сопротивляться — бесполезно. Сердце колотилось.
Пальцы дрожали. Я села на заднее сиденье, и в тот же миг Ворон оказался с другой стороны,
захлопнул за собой дверь.
Они оба были в машине. Оба рядом. Оба смотрели на меня. И я — посередине.
Марк наклонился вперёд, его рука с силой расстегнула верхнюю пуговицу на моей блузке.
— Мы сейчас очень чётко объясним тебе, что неправильно, Варя.
Ворон медленно провёл пальцами по моему бедру, скользнув под край юбки. Его взгляд был
жёстким.
— Неправильно — это когда ты вообще позволяешь себе думать, что можешь быть
чужой. Что ты недостаточно хороша. Что ты — случайность.
— Мы убьём каждого, кто решит открыть рот против того, что у нас есть, — прорычал Марк,
срывая с меня остатки блузки, оголив плечи и грудь. — Но если ты сама начнёшь сомневаться —
это я уже не прощу.
— Никогда больше не говори, что ты «не та», — добавил Ворон, целуя мою шею, одновременно
стягивая с меня трусики. — Ты та самая. Наша. Единственная.
Я пыталась что-то сказать, оправдаться, но руки — горячие, требовательные — уже скользили
по телу, раздевая, сжимая, доказывая прикосновениями то, что словами объяснить невозможно.
И где-то между рывком ткани, поцелуем в ключицу и приказом “раздвинь ноги” я больше не
помнила, что говорили те женщины.
Потому что в машине не было стыда. Не было мира. Были только они.
И я между ними…