Страница 56 из 72
Глава 30
Эля
Он уже было собрался мне что-то объяснить, но осекся, дед тоже решил уйти вслед за бабушкой, и надо было с ним попрощаться.
— Капа, а ты же не попробовала моего варенья, — сказал вдруг Соломон Агафонович бабуле.
— И что я там не ела? — фыркнула она, степенно направляясь на выход. — Сама варенье варю каждый сезон, только вот эти, — тыкнула в меня пальцем, — не едят.
Он вразвалочку шел за ней.
— Морошковое, как ты любишь.
Бабуля даже остановилась.
— А ты где морошку-то взял, Соломоша? Неужто на болото ходил в твои-то годы?
— Да какие мои годы? — раздухарился он. — Что за моду завела про возраст мой напоминать? Я еще ого-го!
— Это ты рассказывай постоялицам, которым градусники ставишь!
— Так будешь варенье? Я не понял. Чай бы заварили липовый. Время еще детское. Посидим, вспомним старые времена.
— Вот заладил, старые, старые, будто мне сто лет!
— Сто — не сто, а годы наши не те. Зато опыт, мудрость опять же, — разглагольствовал дед, а бабуля расплылась в улыбке.
Подобрал-таки дед ключик к моей упрямой и несносной бабуле.
— Верно ты, Соломоша, говоришь, — рассказывала она уже на лестнице, мы едва слышали остаток разговора, — я, знаешь ли, одно поняла — без нас детям ну никак не справиться! Пропадут без старой гвардии!
— Да-да.. — поддакивал дед.
И они ушли, присев на своего любимого конька, и мы от этого бормотанья стариков с Гордеем, едва остались одни, захихикали как дети. Смешные они, но такие трогательные.
— Так мы уезжаем завтра? — не стала я медлить и задала интересующий меня вопрос.
Внутри самую малость зрела обида. Почему бабушка знает об отъезде, а я не в курсе?
— Да, Эль, на работу всем пора выходить, я тебе как раз шел сказать, да перепугался, что дети заболели, всё из башки вышибло.
— Извини, я правда всех переполошила, — я неловко улыбнулась, покраснела до кончиков ушей, а из головы всё не шел момент, когда мы почти-почти поцеловались.
Неужели бы это случилось, не зайди в комнату наши родные? Сердечко в груди так и трепыхалось от всколыхнувшихся чувств, и надежда билась ключом. Надежда на то, что Гордей снова захочет меня поцеловать.
Вот только как он это сделает, если уже завтра мы будем порознь?
Я не хотела грустить по этому поводу и особенно не хотела, чтобы Северов заметил мою грусть, но он был поразительно чутким. Подошел, протянул руку и убрал прядку мне за ухо, и по коже вмиг понеслись крохотные огоньки.
— Эль, ты же в курсе, что вы ко мне домой поедете? — сказал так, словно это само собой разумеющееся.
— Что? — оторопело уставилась на него и радовалась, что не открыла рот от изумления.
Мне не послышалось?
— А что тебя удивляет? — Он говорил, а сам всё на губы смотрел, я всем существом этот взгляд чувствовала, оттого с трудом внимала его словам. Еще и пальцы его ласковые, действующие на мою женскую суть как живительный источник. — Я же сказал, что вы теперь моя семья. Торопить я тебя не стану, все-таки мы друг друга знаем всего ничего. Но знай, Эля, намерения у меня серьезные. Я никакого другого варианта не вижу, кроме как сделать тебя женой и матерью своих детей.
От его слов сердце как шальное забилось и чуть не вылетело из груди. И ничего я сказать не смогла, только старалась от радости на месте не прыгать, как юная девушка, которую позвали на первое свидание. А он, наверное, понял, что я не готова пока к важным разговорам, обсуждать свое будущее рано. И временно отступил.
— Ну что, спать пойдем? Я с вами побуду на всякий случай. Поделишься краем кровати, а? Или на коврик прогонишь?
Я любовалась озорными искорками, танцующими в его глазах, и улыбалась. И мне очень хотелось, чтобы он остался. С каждой минутой Гордей становился мне всё более необходим. Я сильно смущалась в его присутствии, но уже начинала привыкать к тому, что он заботится о нас с малышами. И до чего же это приятно грело душу.
Время уже было довольно-таки позднее, так что я накормила детей, укачала Настёну, а Гордей усыпил Дениску, а потом мы с Северовым улеглись по разные стороны его широкой кровати. Он протянул мне руку, переплел наши пальцы.
Мягкий свет ночника обволакивал уютом, дети мирно посапывали в своих люльках, за окном царила зима, а я впервые за долгое-долгое время заснула без тревоги и печали на сердце. И мы с Гордеем всю ночь держались за руки.
* * *
Спустя два дня
Казалось, что за последние два дня, в течение которых мы с Гордеем при помощи двух его братьев переехали в его благоустроенную трехкомнатную квартиру, ничто не могло испортить мне настроение. До чего здесь было уютно, светло. Благополучный район с современной инфраструктурой, всего в достатке. Гордей даже заговорил о расположенных поблизости садах и школах, а я поверить не могла, что это всё всерьез, со мной, по-настоящему..
Я словно парила в облаках или видела прекрасный, чудный сон, в котором мы женаты, счастливые влюбленные, правда, уже с детьми. И между нами еще не было даже поцелуя. Однако вели мы себя как молодожены: уже жили вместе, заботились о детях, планировали будущее..
В этой моей новой жизни мне нравилось всё, разве что на горизонте маячили темные тени в виде моего предстоящего развода, а еще угнетала неопределенность, но я старалась не думать о плохом, а просто жила одним моментом.
И вот на третий день моего проживания в квартире Северова я спустилась на лифте с коляской во двор, чтобы прогуляться с детьми. Зимний воздух был напоен свежестью, а под ногами поскрипывал снег. Мечтательная улыбка не покидала моего лица, когда я шла неспешным шагом и подсчитывала минуты до нашей встречи с Северовым.
Он придет с работы, я накормлю его ужином, буду расспрашивать о делах, а он — о том, как прошел мой день, потом он обязательно поиграет с детишками, а после мы сядем в гостиной перед телевизором, и он заботливо накроет мои ноги пледом.
Вроде самое обычное, для кого-то даже скучное времяпрепровождение, но только не для нас, ведь нам так хорошо вместе, наши чувства только зарождаются, и мы никуда не торопимся. Пусть всё идет своим чередом.
И я так размечталась, что даже не заметила, как передо мной оказалась женщина. Поморгала. Узнала свою свекровь. Она смотрела недовольно, со злостью даже, чопорно задрала нос.
— Здравствуй, Эля, ты, я смотрю, совсем стыд потеряла, — покачала головой и поправила сумку, висящую на локте.
— Здравствуйте, — проговорила ей холодно, вцепившись в ручку коляски, — что вы тут делаете? Как вы меня нашли?