Страница 4 из 24
Часть 2. Кошка с зелеными глазами
Данила страшно огорчился, когда узнал, что Калина увольняется из бара ради другой работы. Выразил он это тем, что нахмурил брови…
Крайняя степень расстройства для невозмутимого Оленя.
— Только зря столько жратвы на кота израсходовал.
— Не знаю как ты его кормил, но у Рамзеса в мисочке нет даже воды! Он лакал ее из унитаза, когда я вернулась, — упрекнула женщина.
— Видишь! Это я откинул крышку, а ты говоришь, не поил.
— И как мне с ним теперь обниматься? – возмутилась Проскурина.
— Нечего обниматься с котами, когда вокруг столько необнятых мужчин. Как съездила? Похорошела что ли? – Данила скосил глаза на подругу. — Тоже кровушку там попивала? Заметно…
Вот и весь диалог. Журналистка ушла домой и завалилась спать, сил не было даже не встречу с Аршиновым. Она состоялась только через три дня.
— Я уже и не надеялся, что вы изыщите время для меня, — иронизирует министр с долей осуждения. – Видел вашу статью, Калина. Очень резко. Даже неожиданно грубо. Что-то случилось? Выглядите вы непривычно…
— Вы тоже находите, что я похорошела? — горько иронизирует Калина, подкуривая сигарету. Пока она ждала встречу, выкурила три – одну за другой. И правда, не в себе…
Встретились в очередном удаленном от центра кафе. Посетителей не много, хотя и разгар дня. Проскурина уехала с работы по вымышленному делу, специально, что бы встретиться с Аршиновым.
— Скорее, плохо. Глаза мне ваши не нравятся. Причем совсем, а обычно нравятся именно они. Что случилось, Калина? — присматриваясь к собеседнице, анализировал мужчина.
— А с чего начать рассказ? – затягиваясь, улыбнулась журналистка. Но отчего-то не удержалась и, закрыв рот рукой, зажмурилась, чтобы не зарыдать. Вероятно, потому что собеседник так смотрел. Впервые кто-то смотрел так – искренне с не безразличием. Разве что, еще Леночка Рыжова…
— Говорите! – потребовал он и взял женщину за руку, но тут же отпустил, по-видимому, посчитав это нескромным. – Что не так, Калина?
— Мы переоценили тактичность государя бессмертных, — сказала женщина и снова глубоко затянулась, несколько нервно и стала растирать слезы в уголках глаз.
Аршинов откинулся в кресле, лицо его осунулось, в глазах пролегло непонятное выражение. Но он, несомненно, понял все.
— Меня выкрали ночью перед отъездом и доставили во дворец. Утром обратно, чтобы никто не заметил. Он меня не бил, не подумайте, но от этого не менее мучительно… Я не думаю, что имею право жаловаться и изливать вам душу, но мне кажется я не переживу это сама, мне так плохо, просто ужасно. Я еще никогда не чувствовала себя такой беззащитной.
— Это я виноват. Каюсь, эта мысль приходила мне в голову, но я отверг ее. Мне казалось, Вишнар слишком тщеславен, что бы действовать вот так. Мне жаль… Очень-очень жаль, что вы из-за меня прошли через подобное испытание, Калина Владимировна. Я похлопочу, найду вам специалиста, который поможет пережить…
— В этом нет необходимости. Не уверена, что смогу говорить об этом с кем-то другим. Мне не нужна ничья жалость. К тому же, это не совсем безопасно, даже если не открывать истинных персон специалисту. Он не мог не видеть меня по телевизору, а сопоставить будет не сложно. Или домыслить, чего нет. Но я думаю, вы понимаете, что туда я больше не вернусь.
— Вы не станете мне больше помогать?
— Как журналист, стану. Все что угодно, но тут. Любое дело, даже самое опасное. Я ваш человек, министр. Но к ним, туда я больше не поеду. А пока давайте вернемся к цели этой встречи. Я постараюсь рассказать вам все по порядку. Если не успеем, завтра попытаюсь вырваться еще.
Несмотря на опасения, Калина успела рассказать все самое главное за один раз, пусть и в общих чертах, оставив детали на другой, который, несомненно, будет после.
— Калина, вы пришли как раз к тому выводу, что и я. У меня тоже сложился устойчивый вывод, что бессмертные желают именно размножаться при помощи людей. Создать новый вид. Как раз потому, что у них нет своих женщин. Я заподозрил это еще до первого визита. Было очень много мелких деталей, которые заставили меня это предположить. Но я ни с кем не делился домыслами. Хотел увидеть все сам. Когда же мы посетили первые мирные переговоры и там, в опере увидели представительниц этого вида, я был не удивлен. Ждал подобной демонстрации. Мне даже удалось слегка пообщаться с одной из дам. Слегка отсутствующий, меланхоличный взгляд, какая-то апатия. Я пришел к выводу, что это лишь очередное творение их генной инженерии. Чуть более развитое, чем типичный прототип, но лишенное души создание, искусственно созданное на заказ. Родилась массу противоречивых вопросов, выводов и я старался их подтвердить или развеять. Пока же все кого я направлял в город, привозили одни и те же сведения. Бессмертные очень интересуются женщинами людей, представительниц же их вида нигде не видно.
— Как же объяснить появление княгини? Она настоящая. Даю вам все гарантии. И дело не только в ее внешнем виде. Взгляд, глаза, очень живые.
— Это я пока не могу объяснить. Разве что, они их умышленно прятали и показали нам в первый раз обманку, что бы…
— Мы пришли к нужному им выводу, что женщин у них нет.
— Верно.
— Зачем? – недоумевала Проскурина. — Абсурд какой-то…
— Понятия не имею. Что бы иметь перед нами преимущество, пустить по ложному следу… Мы ухватились за эту нить, вообразили, что это рычаг давления и пока уверены, что контролируем вопрос. Знаем, чего они хотят и уже рисуем золотые горы, которые вынудим нам дать. Но вопрос контролируют они, потому что, случись что, наш козырь будет неактивен. Это удобная позиция, дать недругу карту, о которой знаешь. И придерживать свой козырь до поры, что бы ударить в решающий момент. Как вот в случае с преемником. Никто не знал, что капитан Амир и есть настоящий сын государя.
— Вы не знали?
— Не совсем… — тут же признался Аршинов. – После приезда встречной делегации. Когда капитан вдруг исчез, стало очевидно, что он не простой бессмертный, Вишнар слишком давил на меня. Вывод был очевиден, и я прямо спросил об этом. Правда, я думал, это племянник, зять, сосед троюродного брата… Да кто угодно! Теткин приемный сын! То есть – очень дальняя родня. Но что он и есть – преемник, вообразить не мог. Ведь это безумие, так рисковать наследником! Единственным сыном.
— Почему мне не сказали?! – возмутилась женщина.
— Не мог. Это был секрет и если бы вы выдали себя, хоть чем-то, то заподозрили бы меня. Вывод опять-таки был бы очевиден. У нас про Амира знал только я.