Страница 2 из 24
— В этом нет необходимости. Просто давайте поскорее закончим и вернемся домой, — призналась Калина и благодарно кивнула Рыжовой. – Спасибо, Лена. Я не забуду…
— Тебе, точно хорошо?
— Да.
— Скоро мы уедем, — еще несколько раз успокаивала Рыжова, потому что уверения Калины ее не убедили. Что не говори, а женская интуиция серьезное дело, Лена чувствовала, что-то не так, хотя и не могла знать, что.
— Он жуткий, — вдруг сказала она. – Этот их правитель. У меня от него мурашки кожей. От того, как он смотрит. Твоему самообладанию я завидую. Я бы все эти насмешки со стороны наших не пережила. Хотя, тебе, конечно, после всего, что было до этого, наверное, уже не так и страшно...
— Ко всему привыкаешь, — пространно ответила Проскурина.
— Когда вернемся, я не позволю им тебя чернить.
— Спасибо…
— Если мы сами друг друга не поддержим, кто еще нас поймет и защитит? – серьезно возразила Рыжова и вернулась к делу.
Работа была полностью завершена, аппаратура собрана. Съемочная группа собиралась покинуть центральную улицу столицы, когда вдалеке показалась впечатляющая разум колонна.
В ярком свете слепящего весеннего солнца в сторону телевизионщиков двигалась незнакомая человеческому оку техники. Настоящая армия.
— Что это? – взволнованная Леночка указала рукой вдаль и все замерли, ожидая приближение цепочки летящих к ним кораблей.
Первыми по небу пронеслись шаропланы. Сомневаться не приходилось — военного образца. Гражданские были цвета стали, их крыша — прозрачное стекло, сквозь которое отлично видны пассажира. Эти же смертоносные машины были черными, стеклянный купол затонирован. Пилот угадывается с трудом, но он виден.
Быстрые и юркие, как хищные птицы, они то взмывали вверх, то резко опускались вниз. Словно разведывали обстановку. А может быть, они двигались так только потому, что все это очень впечатляюще смотрелось для глаз пораженных зрителей?.. Люди, которые видели этот устрашающий картеж, не просто опешили, перепугались.
Военная техника бессмертных была разнообразной, один корабль не походил на другой. Но даже у них имелось одно общее. Рисунок. Полосы кровавого цвета, которые завершались узором в форме карающей молнии. И стоило признать, что даже этот рисунок внушал почтение. Даже Проскуриной…
По бокам и на крыше шаропланов орудия — массивные пушки. Грозное зрелище, если не сказать — устрашающее. И все они меркли на фоне уже следующего корабля.
Нечто огромное. Такое же черное с неизменной кровавой молнией на борту. У этого «монстра» орудия уже не только по корпусу, даже в днище видны выемки, торчат стволы ровным аккуратным рядом. Как колючки у ежа. Форма корабля удивила, нет, поразила глаза! Плоский как морской скат, с небольшим уплотнением по центру, там, где кабина. И крадется в душу сомнение, а может быть, он не только по воздуху летает, но и по морю плывет? Точнее, под водой? Но сейчас «скат» скользит над землей нагоняя на зрителей тихий ужас. А жутковатая тень огромных размеров ползет следом за ним.
Корабль за кораблем. Равномерной дисциплинированной цепью. И только шаропланы по-прежнему носятся вокруг с характерным свистом. То вверх, то вниз. Как ласточки перед дождем. Завораживают глаза.
Весь этот внушительный «рой», неторопливо летел куда-то и производил на небезызвестную журналистку впечатление платформ на карнавале. Невозможно отвести глаза. И только изумление в лицах рядом стоящих. А еще страх… Да. Именно страх. Вот это техника! Вот это размах!
Очередной корабль. Такой же черный, как и другие, но красного по корпусу многим больше. Это судно величественней других и производит впечатление чего-то царственного. Массивное, основательное. Следом за ним еще два плоских корабля и замыкает цепь очередная «стайка» юрких шаропланов.
Когда процессия проплывала мимо ошарашенной съемочной группы, корабли внезапно замерли в воздухе. В тот момент, когда центральный и самым большим из них поравнялся с гостями города. По правой части его корпуса пошла волна, и обшивка как чешуйки стала подниматься вверх и складываться, ритмично щелкая. Так она расползалась в разные стороны, пока не образовала небольшой проем в виде окна закрытый толстым стеклом. Примерно два на два метра. Внутри салона удобные кресла в которых при желании можно неплохо выспаться. По крайней мере, вид производят комфортный. Откидные, с ремнями безопасности. Перед пассажирами удобные прозрачные столики, возможно — мониторы. Подсвечивают голубым. Бокалы. В них нечто красное. И не понять издалека. Кровь или вино?..
Вишнар смотрит на гостей города с высоты своего положения во всех смыслах этого выражения. Откинувшись в удобной позе, слегка улыбается и словно чего-то ждет. Серпов кивает в знак приветствия, когда наконец-то приходит в себя. Без стеснения осматривает впечатляющую технику.
— Такого вы нам еще не показывали, — оценивает он.
— Будет что снимать в следующий ваш визит, господин Серпов? – голос Вишнара раздается четко, словно он стоит тут, среди людей. Но при этом совсем непонятно откуда он исходит. Стекло, за которым он скрыт по виду не просто толстое, нет сомнений, что это бронь.
— Вы покидаете столицу?
— Да, у меня срочные дела в другом городе. Желаю вам приятного возвращения домой, — кивает государь и улыбается, потирая подбородок. – Госпожа Проскурина, ваша неблагосклонность к нам бесконечно ранит, но мы будем скучать и за вами… Поехали!
Обшивка стала стремительно меняться, вновь ритмично постукивая чешуйками. Но до того как фигура правителя бессмертных скрылась, он еще раз искоса взглянул на женщину с которой провел прошлую ночь.
Взгляд победителя. Бесконечно довольный. Но было в нем что-то еще. Глаза сверкнули властно, словно губы шепнули еще раз: «Помни, женщина, кто твой Бог!».
Проскурина демонстративно отвернулась, и первая пошла прочь, не дожидаясь пока маленькая армия пролетит мимо. Коллеги оглянулись на миг, проводить Калину взглядом, но так и остались смотреть на зрелищный полет.
— С такой техникой они размажут нас по земле…
Члены группы все еще обсуждали увиденное, тихим шепотком, поджидая транспортер, который должен был отвезти телевизионщиков к окраине города, туда, где пост.
— Вы сомневались? – холодно уточняет Проскурина.
— Нет. Но дополнительная демонстрация развеяла все сомнения.
— Правильно поняли. Это была именно демонстрация. Мы еще там за стеной и думаем, то по-прежнему свободны. Но нас уже завоевали. Вас всех. Кого как. Вы уже рабы.