Страница 6 из 10
Надежда Лухманова (1844–1907)
Муся
По солнечной стороне Невского, ловко и быстро лавируя среди толпы гуляющих, шла молодая девушка. На вид ей можно было дать не более шестнадцати лет. Маленькая, с тоненькой талией, но прекрасно развитой грудью, очень белокурая, с большими голубыми глазами, с маленьким ротиком, круглым и пухлым, как вишня, она похожа была на прелестную куклу. Ни один встречный мужчина не прошел мимо не оглянувшись, пожилые даже останавливались и провожали ее глазами, молодежь громко передавала друг другу свое впечатление.
– Видели? Вот хорошенькая, прелесть!..
А девушка шла, не обращая ни на кого внимания, и так спешила, что даже, запыхавшись, открыла ротик, что придало еще более наивное и детское выражение ее личику. При повороте на Большую Морскую она чуть не столкнулась с молодым офицером, который, увидев ее еще издали, пошел ей прямо навстречу.
– Мария Александровна!
Девушка пугливо подняла голову и, узнав говорившего, вдруг засмеялась, на щечках ее образовались ямочки, глаза заискрились, она ласково продела свою руку под руку встречного.
– Вот хорошо… я так устала, вы меня доведете до дому?
– К несчастью, доводить придется мало, уже теперь так близко.
– Да, недалеко… Зато я теперь пойду тихонько. Вы откуда?
– Прямо из академии… а вы откуда… и одни?
Девушка опять засмеялась, опять личико ее засветилось, молодой человек глядел на нее с нескрываемым восторгом.
– Откуда я?.. Ну, вам, пожалуй, скажу, ведь вы не выдадите?.. Верю! Я, собственно, из музыкальной школы, с урока пения, но возвращаясь дорогой школьников, я прошла по Невскому в Пассаж, оттуда по всему Гостиному двору и теперь бегу домой, скажу, что учительница пения сегодня опоздала.
– Солжете?
– А то как же?
– Мусинька, грешно!.. – комично вздохнул офицер.
– Это правда, но я не могу иначе, я лучше вечером сделаю лишних шесть поклонов.
Офицер засмеялся.
– Лишних?.. Значит, есть известное число по положению?
– Ну конечно…
– Так, а все-таки скажите, зачем вы туда бегали? Ведь не за покупками, так как вы ничего не несете?
– Как же я буду покупать, когда мне никогда не дают на руки деньги, а между тем я думаю, что это страшно весело покупать!.. Нет, я просто смотреть ходила выставки в магазинах… Это так весело!..
– И игрушечные магазины небось смотрели?
– Конечно! – Она помолчала и потом добавила тише. – Туда я даже заходила…
– За куклой?
– Нет, мне очень хочется для Боби сбруйку, я хотела знать только цену.
Она была так мила, сообщая этот секрет, что спутник ее невольно прижал к себе ее тоненькую ручку. Молодые люди дошли по Большой Морской до угла Гороховой. При повороте в улицу зоркий глаз Муси сразу заметил прекрасный экипаж с черными рысаками, стоявший у ворот первого дома.
– Вот и пришли… – сказала она на самом углу, раньше, чем они дошли до кучера, неподвижно сидевшего на козлах, спиною к ним.
Она остановилась и вынула свою руку, как бы желая проститься с ним здесь.
– Мария Александровна, мне нельзя зайти к вам?
Руки девушки, запрятанные в муфточку, нервно сжались, но на лице не выразилось ничего.
– Пожалуйста, зайдите, мы сейчас сядем обедать, вот мама-то удивится! Я опоздала, и вернусь с вами!.. – Она наивно рассмеялась.
– Ах, Муся, какой вы ребенок! Да ведь это совсем неловко, а я и не подумал!.. Идите скорей, я провожу вас только до лестницы.
Они вошли во двор, повернули в подъезд направо, на первой площадке офицер остановился и взял молодую девушку за руку.
– Муся, когда я могу прийти к вашей маме, просить эту ручку?
Девушка вся вспыхнула и так низко наклонила головку, что спрашивавший видел только ее пушистые, мягкие как шелк завитки волос.
– Муся, что же вы так конфузитесь, дитя? Ведь вы знаете, что я вас люблю, ведь я давно умоляю вас позволить мне просить вашу руку, Муся!
Молодой человек глядел на прелестную маленькую девушку, стоявшую перед ним, и вид ее робкого девического смущения переполнил его сердце любовью и нежностью. Вся кровь, казалось, отхлынула у него к сердцу, слова его прерывались, губы побелели.
– Муся, когда я могу прийти к вашей маме?
– Подождите еще неделю, – прошептала она, – мама все время не в духе!.. Я боюсь…
– Вы боитесь отказа… Да?.. Радость моя!..
Он хотел обнять девушку, но та ловко, как змейка, выскользнула из его рук и побежала вверх.
– Приходите, Аркадий Павлович, на днях вечером играть в четыре руки! – сказала она, нежно засмеялась, перевесившись через перила, и дернула свой звонок.
Едва Муся дотронулась до звонка, как дверь перед нею открылась. Очевидно, ее ждали. Горничная шепнула ей:
– Уж как вас ждут, барышня!
Муся махнула на нее рукой, сорвала с себя шляпу так, что густая волна белокурых кудрей побежала по ее спине; бросив пальто, она быстро пробежала в коридор, влетела в зал с криком:
– Мамуня!
Со стула поднялся высокий худой брюнет с большим носом и чахоточным румянцем на впалых щеках. Его сухие, лихорадочные глаза так и приковались к девушке.
– Муся!.. – остановила ее с нежным укором мать.
Девушка вспыхнула, смутилась, низко опустила головку, совершенно по-детски присела перед гостем и робко подала ему свою крошечную ручку, которую он нервно пожал холодною потною рукой.
– Ну вот, вы видите этого ребенка, разве с нею можно говорить о серьезном деле? – сказала мать с деланой шутливостью. – Поди сюда, дитя, отчего ты так опоздала?
– Учительница пения, мама, опоздала на целый час, весь класс ждал ее. Потом, погода хорошая, я шла домой потихоньку, потому что не ожидала…
Она запнулась и, подняв голову, обдала некрасивого и немолодого гостя таким лучистым, нежным взглядом, что у него все лицо пошло красными пятнами.
– Ну, Иван Федорович, я уйду, поговорите вы сами с нею. Мое такое убеждение, что как ни молода она, но в таком деле должна быть единственным судьею.
Мать вышла, бросив искоса любопытный взгляд на девушку, снова смущенно и робко стоявшую у стола.
Иван Федорович Вахрамеев, богатый биржевик, самонадеянный и авторитетный в свете, гордый своим богатством, стоял перед маленькою белокурой девочкой как влюбленный школьник. Во рту его было сухо и руки его дрожали, все слова и комплименты, которые он привык так обильно расточать перед девицами и дамами своего круга, замерли на его губах, и, собравшись с духом, он глухим и хриплым голосом сказал:
– Мария Александровна, я прошу вашей руки.
– Ах!..
Девушка снова обдала его радостным светлым взглядом и вдруг закрыла лицо руками.