Страница 24 из 68
Поздно ночью, когда Алексей вернулся с дежурства, я вышла на кухню. Он стоял у плиты, грел чайник, и свет от лампы падал на его лицо, делая его мягче, теплее.
— Не спится? — спросил он, увидев меня.
— Не спится, — призналась я. — Можно с вами?
— Конечно. Садитесь.
Я села за стол, наблюдая, как он заваривает чай, достаёт печенье, ставит передо мной чашку. Всё это было таким обычным, таким домашним, что у меня защемило сердце.
— Алексей, — сказала я, когда он сел напротив. — Я хочу вас спросить. Вы.. вы считаете, что я имею право на.. на что-то? На радость? На чувства? Пока они там?
Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни осуждения, ни жалости.
— Даша, — сказал он. — Вы имеете право на жизнь. На всю жизнь, целиком. Со всеми её чувствами, радостями и горестями. То, что случилось с вашими подругами, не отменяет вашего права жить. Оно просто добавляет к вашей жизни ещё одно чувство — боль. Но боль не должна вытеснять всё остальное.
— А если я не могу?
— Тогда научитесь. — Он взял мою руку, сжал её в своих ладонях. — Потому что если вы перестанете жить, это ничего не изменит для них. Но изменит всё для вас.
Я смотрела на наши руки, на его пальцы, обхватившие мои. Тёплые, надёжные. И чувствовала, как что-то внутри оттаивает. Не боль — она никуда не ушла. Но рядом с ней появилось что-то ещё. Тепло. Надежда. И что-то, что я боялась назвать любовью.
— Я попробую, — сказала я. — Научиться. Жить.
— Попробуйте, — он улыбнулся, отпустил мою руку. — А я буду рядом. Если вы позволите.
— Позволю, — выдохнула я.
Мы пили чай, смотрели на снег за окном, и я впервые за эти дни почувствовала, что, возможно, смогу. Смогу жить. Смогу ждать. Смогу надеяться. И, может быть, даже смогу позволить себе быть счастливой. Когда-нибудь. Не сейчас. Но когда-нибудь.
Алексей сидел напротив, и его присутствие было таким спокойным, таким правильным, что я почти поверила: всё будет хорошо. Не потому, что я знала это. А потому, что рядом был человек, который верил в это за меня.
— Спокойной ночи, Даша, — сказал он, когда мы допили чай.
— Спокойной ночи, Алексей.
Я пошла в свою комнату, легла в кровать, натянула одеяло. За окном всё так же падал снег, и я смотрела на него, думая о том, что где-то там, над океаном, возможно, тоже идёт снег. Или дождь. Или светит солнце. Я не знала. Но я знала одно: я не одна. У меня есть подруги, которые ждут вместе со мной. У меня есть Алексей, который стал моим якорем. И у меня есть надежда.
И, может быть, это было не так уж мало.
Я закрыла глаза и провалилась в сон. Впервые за эти дни — спокойный, без сновидений. Просто тишина. И где-то на границе сна и яви мне показалось, что кто-то заботливо поправил одеяло, укрывая меня теплее. Но, может быть, это просто показалось.
А за окном продолжал падать снег, укрывая город белым одеялом, стирая границы между прошлым и будущим, между надеждой и отчаянием, между двумя людьми, которые учились жить заново. Вместе. Рядом. Несмотря ни на что.