Страница 70 из 72
Глава 23
Лес между Рогачевым и Жлобиным
30 мая 1942 год
— Значит, за коровами идти придется в любом случае, — спокойно констатировал я, прерывая причитания завхоза. — Без мяса мы этот переход не вытянем.
— Если мясо своим ходом не пойдет, демаскируя нас и замедляя, то нужно мясо переработать. А корову под нож? Да еще и ту, что молоко дает? — ответ командира бригады, если уже считать отряд Белого бригадой, был полон скепсиса.
Я повернулся к нему, не стал ударяться в подробности, что можно сделать с коровами, которых еще и нет к тому же в наличии. Да что угодно. Но ответил я на другой его недавний вопрос:
— Мы тоже разделимся, — я кивнул в сторону темнеющего леса. — Дед Макар уводит мой основной костяк в Малинник, на старую стоянку. Так я назвал место, оно идеально подходит для стоянки и находится рядом с Денисовкой. Обустраивают там новую базу, готовят лежки. А я беру Лизу, Игната и Мартына, и мы идем на перехват коровьего стада. Разживемся мясом — половину заложим в тайник у Горелого пня, это для твоих. Остальное утащим своим.
— Как?
— Засолим в бочках. Солонина! Или еще как. Разве дед Макар не сладит, что сделать с мясом? — ответил я.
— Этот сладит…
Белый смерил меня цепким взглядом, на секунду прикрыл глаза, прокручивая в голове карту местности, и коротко кивнул:
— У Горелого пня? Годится. Только смотрите, кровью не наследите, когда туши потрошить будете. Овчарки мигом почуют. Если немцы прижмут плотно — бросайте мясо и отходите к топям, людей из-за жратвы не клади.
— Сделаем, — кивнул я.
В этот момент к нам подошла Марыся. Рукава застиранной гимнастерки закатаны по локоть, на ткани темнеют въевшиеся и свежие пятна крови. Она дернула плечом, поправляя ремень сумки — видно, что трофейные медикаменты уже получены и плотно уложены. Судя по всему, она стояла неподалеку и невольно подслушала наш разговор. Лицо, и без того худое, казалось еще более осунувшимся.
— Владимир Александрович, — резко начала она, не тратя времени на политесы. — Раз мы с ранеными снимаемся, мне помощь нужна. У меня пятеро тяжелых, кто сам идти не может. Бинты, мази, травы, морфий — всё собрано. Но в болотный схрон я их на своем горбу не утащу. Мне нужны здоровые мужики для носилок. Человек шесть-восемь минимум, чтобы меняться по пути.
Белый явно хотел было грязно выругаться, но сдержался — негоже при женщине крыть матом. Он лишь прошипел что-то сквозь зубы и устало потер переносицу. Людей катастрофически не хватало на все задачи.
— У меня ударная группа идет на прорыв, налегке и быстро, — отрезал он. — В заслоне остаются, по сути, смертники…
Сказав это, он на долю секунды застыл, будто сам испугавшись резкости и необратимости такого страшного слова.
— Отдать тебе бойцов — значит ослабить удар.
Марыся пошатнулась, словно от пощечины. Невидящим взглядом она уставилась на Белого.
— Что прикажете, командир? — голос ее задрожал, но лицо стало только жестче, превратившись в каменную маску. — Оставляем тяжелых здесь? Пусть умрут⁈
Взгляд Белого сделался почти бешеным от бессилия и тяжести выбора. Тут в разговор вклинился я.
— Далеко туда идти? — спросил я, глядя на Белого.
Он с трудом выдохнул, загоняя гнев внутрь:
— Недалеко. С ранеными на носилках — часа три-четыре ходу. Обратно налегке за два можно обернуться. Часов шесть на всё про всё.
Я быстро прикинул в уме расклад. До вечера еще оставалось время, но тянуть было нельзя. Вдобавок, я всё ещё ждал возвращения наших — они должны были вот-вот подойти со второй партией трофеев. Уходить насовсем мы пока не могли.
— Сделаем так, — принял я решение. — Я дам своих людей и сам пойду. Возьмем носилки, проводим вас до сухого «острова» и переправим тяжелых. Белый говорит, шесть часов туда-обратно? Как раз к ночи вернемся в лагерь.
Белый посмотрел на меня, прикидывая по времени, и напряженное лицо его слегка разгладилось. Этот вариант решал проблему и не ломал общий план.
— А уже ночью, когда будем сниматься всем лагерем, — закончил я мысль, — разделимся окончательно. Дед Макар уведет моих на базу, а мы двинем за коровами. Заодно и следы запутаем.
— Добро, — Белый задумчиво окинул взглядом отряд, глядя, как бойцы Лебедева уже разбивают детей на группы, а затем повернулся к Марысе. — Слышала? Сортируй своих.
Марыся напряглась, вскинув на него усталые глаза.
— Тяжелых забираешь с собой на остров, — командовал Белый, глядя ей в глаза. — Дам тебе двух бойцов для охраны. Там на временной базе пересидите, пока всё не утихнет. А те, кто сам на ногах стоит и винтовку держать может, уйдут на другую базу.
— Но им тоже нужен постоянный присмотр… — попыталась возразить она.
— Сами как-нибудь за собой присмотрят! — жестко перебил ее командир. — Разорваться ты не можешь, так что на тебе остаются только тяжелые. С лежачими мы на прорыв тем более не пройдем. Мы ляжем все и их угробим. Обуза мне сейчас не нужна, не вытянем.
Марыся на секунду прикрыла глаза, проглатывая эти горькие, но абсолютно справедливые слова, и молча кивнула.
— Вот и лады, — Белый обвел нас тяжелым взглядом. — Значит так… Времени в обрез. Тяжелых — на носилки, и ходу прямо сейчас, пока не стемнело. Заслону — ночью костры жечь поярче, пусть имитируют стоянку. Остальные готовятся. Ударная группа идет на прорыв на рассвете. Время пошло!
Белый круто развернулся и зашагал по лагерю, на ходу раздавая приказы. Воздух мгновенно наполнился тревожной, лихорадочной суетой сборов.
Гром, чутко уловив всеобщее напряжение, беспокойно закрутился под ногами собирающихся. Кто-то из бойцов раздраженно прикрикнул:
— Да иди ты уже, безобразник! — отодвигая в сторону пса ногой. — С ног же собьешь!
— Гром! Ко мне! — мгновенное скомандовал я.
Пес навострил уши, замер и отыскав меня взглядом торопливо засеменил ко мне. Прижался к ноге, тоскливо заскулил, словно ища поддержки. Я потрепал его за ухом, сказав:
— Знаю, дружок. Но мешаться нельзя.
В этот миг я заметил Нину с Мартыном — они что-то обсуждали, встревоженно поглядывая на нас. Пёс тоже обратил на них внимание, а затем стремглав метнулся в сторону Мартына. Неугомонный.
Лиза коснулась моего локтя, привлекая внимание:
— Я пойду с тобой. Помогу нести раненых, — решительно заявила она.