Страница 3 из 72
— Если бить его, то тихо, — тихо сказал я парню. — Он ведь явно только того и ждет. Но пока нам нужно быть ниже травы. Никаких дисциплинарных нарушений. Сам потом прикажу. Чкалов долетался, а он договорился.
Михась, соглашаясь, кивнул и еще раз взглянув на Смугляка, молча ушел.
Когда я уже было решил сделать перерыв и пойти тоже подкрепиться, к столу подошла Нина и решительно указала взглядом на список.
— А ты-то куда? — удивился я, снисходительно усмехнувшись. — Тебе лучше в лагере с Белым остаться. Будешь вон Марысе помогать, она тебя медицинским премудростям обучит…
— А я и так учусь. И уже многому научилась, — твердо перебила она. — Пойду в наш отряд как медсестра. Не веришь — можешь сам у нее спросить. Я уже и раны промывать умею, и перевязки правильно делать, и кровь останавливать. Марыся меня многому научила, я точно пригожусь.
А потом она чуть подалась вперед и добавила тихо, почти шепотом:
— Да и как я без вас? А вы — как без меня?
Нина многозначительно вскинула брови, всем своим видом давая понять: мол, куда это вы собрались, от меня так просто не отвертишься.
Я внимательно смотрел на нее и видел, как сильно она изменилась. Куда-то исчезла та вечно испуганная девочка.
— Ладно, — вздохнул я. — Тоже записываю. Но с одним условием: если что — будешь прятаться, когда начнется стрельба. Обещаешь?
— Обещаю, — серьезно кивнула она.
Я отложил карандаш. Неподалеку, прислонившись к стволу раскидистой сосны, покуривали Белый с Лебедевым. Белый, с легкой иронией наблюдавший за моими организаторскими потугами, между делом поинтересовался:
— Ну и как назовешь свой отряд, командир?
— «Неуловимые мстители», — не моргнув глазом, твердо заявил я.
Мысленно я, конечно, усмехнулся, вспомнив старое доброе кино, но внешне сохранил абсолютно серьезное и уверенное лицо.
Белые откровенно расхохотался, смерив меня с снисходительным взглядом.
— Неуловимые? — хмыкнул Лебедев, скептически прищурившись и стряхивая пепел. — Вы сначала станьте неуловимыми, а потом уже так громко называйтесь.
— Название останется, — отрезал я. — А то, что неуловимые… если о нас немцы станут байки слагать, так и оправдалось название. А нет, если поляжем все, так разницы нет.
Мужики резко посерьезнели. Они-то понимали, что на вид мы играем в игры, а на проверку, воюем и готовы умирать. Мы… дети без детства.
В этот момент от толпы партизан отделилась тонкая фигурка.
Лиза.
В её глазах на долю секунды мелькнуло смущение, но она тут же упрямо мотнула головой, отгоняя его. Решительным она подошла прямо к моему столу и безапелляционно заявила:
— Записывай.
Я поднял на неё глаза. Она стояла передо мной — бледная после бессонной ночи, с тёмными кругами под глазами, но с тем самым стальным, упрямым блеском, который я уже знал. Она не ждала одобрения. Просто стояла и ждала, что я сделаю то, что она сказала.
Я удивленно вскинул брови. Чтобы Белый разрешил ей лезть в самое пекло?
— Белый не пустит, — тихо сказал я.
— А он тут ни при чем. Товарищ Лебедев уже дал добро, — Лиза упрямо вздернула подбородок. Ее губы едва заметно дрогнули, во взгляде на миг промелькнула какая-то робкая нежность, но она мигом взяла себя в руки, вновь напустив на себя суровый и непреклонный вид.
Я оглянулся на майора. Лебедев молча, едва заметно кивнул, подтверждая ее слова, а стоявший рядом Белый лишь сощурился и как-то нехорошо, с иронией усмехнулся. Делать нечего. Тяжело вздохнув, я вывел в тетради ее имя.
Решив, что на этом всё и формирование группы окончательно завершено, я поднялся из-за стола и уже прикрыл тетрадь, как вдруг…
Неспешно, тяжело опираясь на старую винтовку, ко мне подошел дед Макар.
— И меня пиши, командир, — он хитро усмехнулся в седые усы. — Тоже буду в твоем молодежном отряде.
— Тебе-то куда, дед? — по-доброму усмехнулся я.
— А чего мне? Я в душе еще ого-го как молод! Да и нужен вам такой, как я. Не могу ж я вас одних оставить, прикипел я к вам, ребятушки. Вот увидишь, буду вам в помощь, а не обузой. И Максимку я не оставлю.
— Бери-бери его, этого юнца, — шутливо, с подбадривающей усмешкой бросил Белый.
Я только улыбнулся в ответ, понимая, что спорить с ним совершенно бесполезно. Да и не нужно. Дед Макар — стреляный воробей, в лесу такой колоссальный опыт просто незаменим. Я снова открыл тетрадь и вписал его следом за Лизой.
Вот теперь действительно всё. Отряд был сформирован. Десять человек… Десять разных судеб, от вчерашних школьников до умудренного жизнью старика, объединенных одной целью. Ну и, конечно же, Гром — наш верный четвероногий боец, без которого эту группу уже невозможно было представить.
Я окинул взглядом своих товарищей, чувствуя, как внутри нарастает холодная, звенящая решимость. Пусть со стороны мы, наверное, казались разношерстной компанией сопляков и стариков, но внутри каждого горел настоящий огонь. Пусть фашисты и их прихвостни пока спят спокойно. Очень скоро эта земля загорится под их сапогами, и они на собственной шкуре узнают, кто такие «Неуловимые мстители».