Страница 16 из 72
И, не давая им времени на новые уговоры и жалобные взгляды, я круто развернулся и зашагал прочь. Я физически чувствовал, как в спину мне упираются их тяжелые, обиженные взгляды. Каждый из этих пацанов сейчас глотал свою собственную, горькую обиду, но мне оставалось лишь надеяться, что я выбрал тех, кто не сломается под настоящей тяжестью.
Мы с Лизой направились к штабному блиндажу Белого, чтобы выбить добро на пополнение скудных запасов. Но дойти не успели — командир отряда вынырнул из-за сосен нам навстречу, словно специально поджидал на тропе.
— Кого берешь? — спросил он сходу, без лишних предисловий.
Я коротко доложил:
— Идут Лизавета, дед Макар, Михась и Максимка. Пятеро. Думаю, для такой задачи управимся.
Белый задумчиво пожевал нижнюю губу. Взгляд его скользнул поверх моего плеча куда-то в сторону.
— А я, пожалуй, усилю твою группу. Дам еще одного бойца, — он небрежно кивнул туда, где у соседней землянки, привалившись плечом к бревенчатому накату, стоял Тимох Смугляк. Стоял со скрещенными на груди руками и откровенно сверлил нас наглым, хозяйским взглядом.
— Не уверен, что нам нужны люди со стороны, — ровно ответил я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— Нужен, Степан, нужен, — безапелляционно отрезал Белый. — Парень он толковый, бесстрашный боец, да и пулемётчик хороший. Огневая мощь тебе лишней не будет.
Лиза было дернулась, как от удара. Она возмущенно вскинула голову, открыла было рот, чтобы выдать все, что думает об этом «усилении», но я перехватил ее за запястье. Одёрнул. Сам я промолчал, не мигая глядя Белому в глаза.
Тимох… Ну, конечно. Ежу было понятно, что этого хмыря к нам приставляют не ради огневой мощи. Белому и особисту Лебедеву нужны были свои глаза и уши в моем странном отряде. Классический соглядатай, который после операции доложит каждый наш шаг, каждую остановку и каждое сказанное слово.
Белый не отводил глаз. Ждал реакции. Проверял на вшивость.
— Добро, — медленно, процеживая слова, произнёс я. — Пусть идет с нами.
— Вот и лады, — лицо Белого чуть расслабилось, хотя глаза остались колючими. — Тогда дуйте к Сидоровичу под навес. Возьмите пару трофейных автоматов, патронов сколько унесете, гранат. К Марысе загляните, пусть бинтов и йода отсыплет. Ну и к Прохору, харчей на пару дней собрать. Короче, сами всё знаете.
— Добро, спасибо, — коротко кивнул я.
Белый еще раз смерил нас тяжелым взглядом, хлопнул меня по плечу — скорее для проформы, чем по-дружески — и, не оборачиваясь, зашагал к штабу. Мы остались стоять на тропе. Лиза тяжело выдохнула. От еле сдерживаемой ярости у нее раздувались ноздри, а кончики ушей предательски покраснели.
Она оглянулась и с силой вцепилась в мой рукав:
— Ты в своем уме⁈ Тимоха? Да я его лично пристрелю через пару километров пути, у меня рука не дрогнет!
— Уймись, — тихо, но жестко оборвал я, не давая ей распалиться. — Придётся потерпеть. Дорога длинная, может перевоспитаем в пути. А начнет борзеть… лес большой. Ночь темная. Заблудиться в болоте или шальную пулю в спину при отходе словить — дело нехитрое. Задание у нас не учебное. Всякое бывает.
Лиза посмотрела на меня долгим взглядом. В ее глазах злость медленно сменилась холодным, профессиональным пониманием. Она стиснула зубы и едва заметно кивнула — мол, приняла, разберемся по ситуации.
Я перевел взгляд. Белый как раз подошел к Тимохе. Командир наклонился и что-то коротко, вполголоса ему бросил. Тимоха в ответ плотоядно прищурился, криво усмехнулся и послал в нашу сторону надменный, торжествующий взгляд. А после утвердительно кивнул Белому.
Ну-ну. Пусть пока порадуется. Пусть скалит зубы, предвкушая, как будет строить нас в лесу. Он еще просто не понял, куда и с кем он вписался.
— Пошли, — кивнул я Лизе. — Заберём, что нам выделили, и на выход.
Мы быстро разошлись по делам. Я направился к навесу оружейника Сидоровича, Лиза — к Марысе за бинтами и ампулами, а Максимку я отправил к кашевару за пайком на дорогу. Время поджимало. Через час мы снова сошлись на краю лагеря. Рюкзаки уже оттягивали плечи, подсумки привычно тяжелили ремни.
Тимох уже ждал нас. Он стоял у потухшего костра, вальяжно привалившись к стволу дерева, и не скрывал самодовольной, нагловатой усмешки. Смотрел на нас свысока, явно наслаждаясь своим особым положением. Лиза замерла поодаль, с каменным лицом уставившись в лес, будто Тимоха для неё не существовало вовсе.
Михась, опустив на землю тяжелый вещмешок со взрывчаткой, мрачно смерил «новичка» взглядом. Он уже догадался, что он к нам приставлен. Михась поправил лямку и бросил негромко, но так, чтобы каждое слово впечаталось в тишину:
— Ты, Тимох, в лесу-то не отставай. А то споткнешься, затеряешься… и не найдём.
Тимох скривился, сверкнув белыми зубами в недобром оскале:
— За собой следи. Как бы сам в болоте не утоп, идиот.
Михась хищно подался вперёд, сжимая кулаки, но я резко поднял руку, пресекая ссору в зародыше:
— Отставить лай!
Оба мгновенно заткнулись. Тимох демонстративно отвернулся, сплюнув в траву. Я сверлил взглядом его спину.
«Ничего, — холодно подумал я. — Радуйся пока. Лес большой, дерьма в тебе пусть и много, но терпения у меня хватит. Отойдем поглубже — там быстро спесь собьем и уму-разуму научим».
Перед выходом устроили быстрый смотр — проверили, кто с чем идёт. Оружие уже было у каждого своё, привычное, плюс то, что выдал Сидорович. Я передёрнул затвор автомата, проверяя ход. Лиза отточенным жестом протёрла оптику на своей верной трёхлинейке. Михась, помимо смертоносного груза из серых шашек тола, сжимал немецкий МР-40. Максимке достался трофейный карабин «Маузер 98k» — длинноват для него, но парень держал оружие гордо, то и дело похлопывая по туго набитому патронами подсумку.
Дед Макар стоял чуть в стороне. Он опирался двумя руками на ствол своей старой винтовки, которая, казалось, помнила ещё империалистическую войну. На его морщинистом лице играла лёгкая, хитро-спокойная усмешка.
— Ну што, камандзир, — протянул он неторопливо, с привычным мягким говорком. — Вядзи сваих арлянят. Толька, чур, па лесу я старшой буду. Дарогу я паказваю.
— Договорились, дед, — усмехнулся я.
Наконец, я перевёл взгляд на Тимоха. Тот обзавелся знатно: Сидорович расщедрился и выдал ему ручной пулемёт MG-34. Тимох деловито перекидывал через плечо тяжелые запасные ленты, а за поясом у него торчали две немецкие гранаты-«колотушки». Вид этот напыщенный индюк имел крайне грозный.