Страница 85 из 142
Дед внезапно протянул руку и пощупал пальцами кожу на боку у рабочего, который стоял на столе и передавал зрительную информацию о записях учителя. Указав на этого гусеня второй рукой, старый бокат промолвил:
— Люки.
Затем то же самое повторилось с подушкой и творогом. Щупая каждый из этих предметов, Халима произносил «люки».
Стало понятно, что это некое свойство. Однако серо-белый цвет, объединявший все три объекта, уже имел название «альма». А ещё Фёдора смущало, что бокат их именно трогает, сжимая.
Видя лёгкий ступор у жуков, Халима продолжил объяснение. На сей раз он пощупал собственный стол, сдавливая между указательным и большим пальцами металлическую столешницу.
— Гака. — быстро и слитно сказал оба слога старик, давая понять, что это одно слово.
После этого он пощупал тарелку, в которой лежал творог, и вновь произнёс «гака».
Следующим предметом, попавшим под ощупывание, стала ножка табурета. Она тоже оказалась «гака», как и общупаная затем бетонная трибуна.
Подойдя к слизевику, Халима потискал его надкрылья и промолвил «гака». Далеко не отходя, дед ущипнул свою щеку и сказал «люки».
После данных примеров, всё стало на свои места. Фёдор принялся отливать таблички для слов «люки» и «гака», которые переводились «мягкий» и «твёрдый» соответственно.
Старикан, тем временем, опёр грудную клетку на подушку, которую положил на колени, и действительно перекусил творожком, не стесняясь есть его руками.
И так, с первым словом всё было понятно. Некой мягкой «хагра» желали усопшему. Время было выяснить, что это за слово такое, похожее на название фигурки боката с вилами. Того Халима обозвал «хаграта», что отличалось от текущей записи в таблице лишь на пару букв.
Когда слон попросил описать второе слово в предложении, дедуля ехидно хмыкнул. Он отклонился чуть назад, развёл руки и стал с улыбкой обводить ими всё помещение, указывая на разные стены, пол и потолок.
— Ири хагра. — промолвил старец в итоге и, лыбясь, уставился на слизевика.
Коллективный разум шутки не понял и указкой пригласил деда на игровой постамент. Перестав ухмыляться, Халима с серьезным лицом поднялся и, оставив подушку на столе, направился к выходу. В коридоре он внезапно повернул не к жилым помещениям, а к шахте с лестницей. Остановившись перед ступеньками, старик потыкал пальцем вверх, на люк ведущий в буфер. Подошедший надзиратель подтолкнул учителя сзади, мол давай карабкайся, разрешаю.
Ворча что-то неразборчивое под нос, Халима полез наверх. До буферной комнаты он добрался с заметным трудом и через люк выползал с таким лицом, будто едва выжил во время этого испытания. Посидев на заднице, старикашка отдышался, а затем просто шлёпнул ладонью по полу и провозгласил:
— Га хагра!
Прежде чем жук, забравшийся по ступеням следом, успел что-либо уточнить, Халима принялся тыкать рукой в каждую плоскость подземного помещения и повторять:
— Га хагра. Га хагра. Га хагра.
«Так вот оно что…» — подумал Фёдор — «Земля! Матушка Земля… А фигурка с вилами, стало быть землероб, крестьянин или типа того… Как будет на бокатианском сказать, я родом с Хагры?»
Получалось, что дэю горожане желали мягкой земли. Эдакое «земля пухом», если искать аналогии с людскими поговорками. Вероятно, это также означало, что труп правителя собирались закопать, а не сжечь и развеять по лесу. Хотя, кто знает…
После данного открытия, необходимость Халиме карабкаться на верхний этаж, находясь при этом под огромным слоем земли, вызвала у Фёдора сожаление. Вот почему хрыч так улыбался, показывая по сторонам. «Хагра» действительно была повсюду, просто до неё в бетонном бункере нет доступа.
Ради искупления вины перед пожилым пленником, человек решил спустить его обратно на слизевом тросе. Учитель не стал возражать.
Когда дед вернулся в большой зал, запись на табличке была уже готова и отложена. Для этого, перед спуском гуманоида, слизевик просто сбросил панельку слизи в шахту, после чего внизу её подобрал и перенёс в кабинет рабочий.
Таким образом участники образовательного процесса подобрались к центральному и самому короткому слову в предложении — «зи». И вот с ним всё оказалось уже не так просто… Сидя за столом, Халима задумчиво уставился на рифлёную поверхность и, щупая подбородок, сосредоточенно рассуждал о чём-то. Похоже он не знал гарантированного способа донести значение данного слова, однако не терял надежды его придумать. Фёдор не вмешивался, а когда учитель встал, начал внимательно наблюдать за его действиями с нескольких ракурсов.
Указав на рабочего, дед проговорил:
— Га рогари и-и.*
*(перев.) Это большой жук.*
«Сомнительно, но окей.» — подумал коллективный разум — «Относительно земных насекомых и некоторых других жуков на этой планете, гусень Вархата действительно довольно большой.»
Дальше препод подошёл к слизевику и потыкал пальцем в его спину.
— Га зи рогари и-и. — сказал мужчина.
«Ага, значит слон тоже большой жук, но не просто, а „зи“ большой.» — отметил перерожденец.
После этого образованный гуманоид направился к фигуркам. На их примере выяснилось, что ёж «жокан» это «рогари чукай», а медведь «маку», это «зи рогари чукай».
В этот момент Фёдор всё понял. Очевидно «зи» переводилось, как «более», «крайне», «очень» — то есть усиление степени некоего качества. Ёж — большой зверь; медведь — очень большой зверь. Рабочий — большой жук; слизевик — очень большой жук. Вот, что доносил Халима. А ещё парень вспомнил, как бокаты иногда говорили не просто «мита» — спасибо, благодарю, а «зи мита» — крайне благодарен, больше спасибо, премногоблагодарю. Так можно было интерпретировать наблюдения Роя.
— Зи мита, Халима. — внезапно произнёс носатый тюремщик.
Дед оказался этим приятно удивлён. Возвращаясь за стол, он сперва округлил глаза, потом улыбнулся и коротко поклонился.