Страница 64 из 142
— Слушай, Халима, это к-гонечно всё хорошо-х, но хватит нам голову мор-рочить. Давай поднимайся и топай на р-р-рабочее место-х. Или тебя тоже на кор-рмление за выполнение-х задач посадить, как Миар-ру-х? Ср-разу отлынивать пер-р-рехоче-т-са.
Дедуля ошарашенно поглядел на чучело в листьях, а потом с застывшим изумлением на лице уставился в землю.
— Вот-х у меня от твоиг-х слоф-х такие же ощущщения-х, г-м.
Дежурный слизевик начал паковать гостя в транспортный кокон. Халима ничуть не сопротивлялся. После общения с «настоящим Вархата Ханон» бокат остался удивлён, обескуражен и… молчалив. Фёдор понадеялся, что до Халимы дошло, что бога сперва следует научить понимать речь, а уж потом озвучивать ему свои прошения.
Однако самое интересное для компании переродившегося человека и образованного боката началось дальше. По возвращению в бункер, учитель перво-наперво отправился в личную камеру. Там он освежил горло питьевой водой и спокойно перекусил. Всю трапезу, да и до неё, выражение у мужчины было такое, словно он каждую секунду обдумывает свою встречу с божеством. Ведь это Халима запросил данное свидание, а значит, он на что-то да рассчитывал… Наверняка, Фёдор не сумел оправдать его ожиданий, и всё же старик над чем-то рассуждал.
Вот в таком задумчивом состоянии, надзиратель и отвёл преподавателя в учебный кабинет. Там он усадил гуманоида за стол и потыкал клешнёй в детальки, намекая, что сейчас нужно будет кое-что написать. Дальше жук взобрался на демонстрационный постамент и без малейшего стыда сказал:
— Жакару мрака зен Халима.
Данная последовательность действий означала, что учителю нужно выложить на столе четыре произнесённых учеником слова. Это же означало, что следом надзиратель потребует объяснить их значение. И получалось, что жуки просили перевести им фразу, которую буквально недавно, в общении с Халимой использовало их же божество.
О чём в тот момент подумал старик, коллективный разум не знал, но на лице у него отразился натуральный шок. Слон ещё несколько раз повторил ту же реплику, но дед лишь сидел с приоткрытым ртом и водил выпученными глазами по комнате. Потом он начал потихоньку приходить в себя и, вместо удивления, выражать недовольство. Может быть в тот момент Халима уже догадывался, что его надули? Сидя за столом, он разводил руками и отрицательно мотал головой. Затем, поднявшись со стула, старикан принялся бродить туда-сюда, негодующие подбрасывать руки и хлопать ладонями по полам тулупа. После этого он упёр руки в боки, покряхтел, поцокал и в конце концов сухо сплюнул.
Жук в очередной раз произнёс фразу, а работяга на столе потыкал хоботком в кучку камешков, напоминая, что игра всё ещё в силе и от учителя требуется выполнить известную последовательность действий.
Возмущённо вздыхая и бормоча что-то под нос, дед вернулся за стол. Дальше, с отчётливым недовольством в каждом движении он всё же начал объяснять значение загаданных слов. Эта задача не вызвала у педагога особых затруднений. На личном примере он поведал, что «мрака» переводится «поклон» или же «смирение». Затем, используя фигурки, старик показал, что «зен» означает расположение одного предмета перед другим. Если же собрать всё в кучу, то получалось, что словосочетание «мрака зен» фактически переводилось как «склоняться перед чем-то/кем-то».
Выяснив это, Фёдор с опорой на обновлённые сведения прокрутил в голове пережитые события. Занимательно, однако получалось. Жакару склонялся перед Халимой. Сам Халима говорил, что склонятся перед богами. Фальшивый же бог припомнил пленному старцу и то, и другое. В некотором роде, послание подставного Вархата ханон можно было трактовать, как указание Халиме служить богам, пока остальные бокаты будут служите Халиме. Правда, так складно, это выглядело только в представлении Фёдора, который этого же и добивался… Что при этом крутилось в голове учителя, можно было только догадываться.
Слизевик был готов продолжить занятие и выдать следующее задание, однако закончив последнее объяснение, гуманоид молча развернулся и ушёл из аудитории. Войдя в свою камеру, Халима взял со стола пустой кувшин из-под сидра и жестом показал головастику, что не помешало бы снова его наполнить.
«Вот уж наглая рожа.» — подумал коллективный разум — «Ну ладно, мы обещали ему выходной. А он в заслуженном отпуске, сегодня четыре слова нам перевёл. Пускай расслабиться….»
Пока один слон-тюремщик доделывал таблички с заметками, другой забрал у пленника пустую ёмкость и сходил заполнил её на пищевом складе. Закусывая сыром и сушённой рыбкой, старик очень быстро выдудлил весь напиток и сразу потряс опустевшим кувшином, заказывая добавку. Фёдор понимал к чему всё идёт, но был не против предоставить Халиме такой отдых.
Сильно опьянев, пожилой мужчина развалился на столе и принялся горланить какие-то песни. Музыкального слуха у него было, но хотя бы рифмы и некая мелодичность в куплетах прослеживались. Рукава захмелевший бокат перепачкал в еде, часть тарелок в пьяном угаре сбросил на пол.
Миару настороженно вслушивался в вопли, долетающие из соседнего помещения, и пытался понять природу их возникновения. Чтобы инвалид меньше отвлекался на шум, дежурный слизевик залепил силиконом его слуховые отверстия.
Встав с табурета, старый пьянчуга стал шататься по комнате, продолжая петь. В результате он опрокинул сиденье и разбил горшок с мёдом. Дальше в Халиму будто бес вселился, и он принялся с остервенением громить всю глиняную посуду в комнате. Ревя и рыча, словно злобный садист, он хватал кувшины и метал их в стены. Хрупкие изделия с громким треском разбивались на черепки, жидкости выплёскивались на серый бетон.
Когда закончились ёмкости из глины, баламут ухватился за деревянные. Однако вскоре выяснилось, что они гораздо прочнее и не ломаются, даже если сильно пнуть их ногой. Тогда пыл старика постепенно пошёл на спад. Без эффектных разрушений буянить ему было не интересно…
Пьяный дебош Халимы закончился часов в десять вечера. Допев последнюю песню, он плюхнулся на гамак и задремал, лёжа на животе. Подошедший слизевик поднял с грязного пола слетевшую с лежбища подушку. Слуги получили команду прибрать в помещении.
«Ему не хватает общения с другими бокатами.» — подумал человек — «Как и Миару. Как и нам… Каждый из нас пленник этой тюрьмы.»
«Не смей так думать!» — воспротивилась жучья сущность.
«Разве это плохо, что мне хочется поговорить, с кем-то кроме тебя⁈» — огрызнулся парнишка.