Страница 61 из 142
Дальше слизевик пригласил Халиму на демонстрационный постамент. После прочтения записи в таблице, согласно протоколу нужно было её показать жестами и пантомимой. Если дед, конечно, мог показать, то что он загадал… Фёдор исходил из мысли, что он мог, раз сам затеял эту игру.
Подойдя к жуку, Халима внезапно выхватил у него указку. Ею он приказал слизевику самому подняться на демонстрационный постамент. Слегка растерянный Фёдор неспеша выполнил указание. Тогда учитель развернулся, прошёлся к стене около которой стояла вереница фигурок и взял деревянную ящерицу с тремя хвостами и множеством лап. С ней он вернулся к постаменту, на котором стоял носатый монстр.
Дальше началась некая игровая демонстрация. Халима спрятал фигурку себе за спину, сам повернулся к жуку лицом, а указкой провёл вдоль фразы.
— Сай-чи Вар-рхата чаг-хур-ра. — проурчал слизевик, следуя правилу про чтение того, на что направлена указка.
Стоило ему это сказать, как Халима достал фигурку из-за спины и протянул её слону. Недоумевающий слуга аккуратно взял деревянное изделие в клешню и замер.
«Так-так, получается, после того, как я сказал „сайчи Вархата чагура“, он дал мне эту самую „Вархата чагура“.» — соображал мыслительный центр — «Значит „сайчи“ переводиться — „дай“. Если я правильно всё понял…»
Парню хотелось убедиться в сделанном выводе. После одной единственной демонстрации оставались сомнения. Халима будто бы прочёл его мысли. Он забрал фигурку у слизевика, снова спрятал её за спину, снова провёл указкой по словам, а когда жук произнёс написанное, снова выставил игрушечную ящерицу вперёд. Ученик потянулся её взять, и в этот момент старик отдёрнул руку, не позволяя клешне ухватиться. После этого дед продолжил удерживать статуэтку перед собой, как бы демонстрируя её насекомому.
«Он показывает фигурку, но не отдаёт.» — анализировал Фёдор — «Получается, „сайчи“ переводиться не „дай“, а „покажи“. Если я, опять же таки, правильно всё понял… Той фразой я попросил показать фигурку и вот он её показывает…»
Мыслительный центр чувствовал, что он всё ещё сомневается. К счастью Халима тоже чувствовал это.
Преподаватель вернул статуэтку ящера на место, под стенку с переводами. Затем он прошёлся обратно к своему столу и, не присаживаясь, навис над рабочей поверхностью. Движением руки старик сгрёб второе слово посередине, оставляя нетронутыми первое и третье. Дальше, вместо «Вархата» Халима выложил другое известное Фёдору слово — «грочума». Стикер с такой транскрипцией находился на фигурке любимой покойной собаки Миару.
Слизевик слез с постамента и поменял центральное слово в таблице, преображая фразу согласно записи на учительском столе. Халима подошёл к ряду фигурок на полу и поднял игрушечную собаку. Фёдор догадывался, что сейчас всё повторится, ровно как с фигуркой ящера, и заранее заполз слизевиком обратно на бетонный блок со ступеньками.
Халима остановился перед жуком, спрятал фигурку за спину, провёл указкой вдоль клеточек таблицы.
— Сай-чи гр-х-очума ч-хагур-ра. — проговорил большой чёрный тюремщик.
Дед со скучающим видом протянул слону крохотную собачку с полоской слизи на туловище. Жук снова попытался взять фигурку, и старик снова не дал этому произойти. И снова он не спрятал деревяшку, а оставил на раскрытой ладони, между собой и восьмилапым учеником.
После всего этого, Фёдор утвердился в своём заключении, что «сайчи» переводится именно «покажи». Коллективный разум решил сразу же попрактиковаться в построении предложений с этим словом и заодно проверить верность своих суждений. Для этого было совсем не обязательно вынуждать Халиму в третий раз что-то писать и подносить. Мыслительный центр просто сымпровизировал простейшую просьбу, а подконтрольный организм её озвучил.
— Халима. Сайчи. Чонка. — чётко выговорил слон, обращаясь к учителю.
Халима слегка округлил глаза от удивления и тут же посмотрел в сторону выхода. Слизевик ещё раз повторил ту же фразу и указал клешнёй на проход, намекая, что бокат может идти, если ему нужно. Старик со спокойным видом, медленно побрёл из аудитории в коридор. Расслабленно и неторопливо он прогулялся в свою комнату, там взял с тарелки на столе яблоко и уже вместе с ним вернулся назад. Остановившись у входа в учебный зал, старик вытянул руку вверх и показывал жуку зеленоватый плод.
«Работает!» — радостно подумал Фёдор — «Бокат понял нас, а мы поняли боката. Он выполнил то, что я попросил. Мы всё ближе к настоящему общению!»
За дни без уроков, парень и забыл, насколько его воодушевляли открытия в бокатианском языке. Крупица за крупицей, вместе с Халимой они разрушали стену непонимания между двумя инопланетными расами. И возможно Фёдор был первым человеком в истории, кто совершал такое! Ощущение грандиозности происходящего захлестнуло разум в черепной коробке гигантской жучьей матки.
Перерожденецу захотелось поиграть с этим новым инструментом взаимодействия, и он произнес ещё одну фразу:
— Сайчи чагура!
Услыхав эти слова, Халима подошёл и поднял с пола ближайшую к нему фигурку из дерева. Её он выставил вперёд на вытянутой руке, направляя прямо на голову слизевика.
«Всё верно!» — подумал Фёдор — «„Сайчи“ значит именно „показать“, а не „взять“, „поднять“, „дать“. Это чётко видно из действий учителя. Как же хорошо, что он старается, чтобы трактовка была предельно достоверна.»
— Сайчи хака! — сказал слон и Халима протянул ему фигурку женщины.
— Сайчи учук! — промолвил слон и Халима принёс ему ломоть вяленого мяса из своей камеры.
«О да! Вот теперь мы кажется учимся чему-то реально полезному!» — не прекращал радоваться Фёдор — «Но что дальше? Почему Халима обучил нас этому слову? Ведь это именно он выступил инициатором данного урока. Что он пытается нам донести?»
Слизевик слепил табличку и положил её на пол, чтобы рабочие могли выложить на ней камешками новое слово для словаря — бокатианская запись, транскрипция, перевод на людской.
Увидев, что Рой уже прекратил игру и делает заметку, Халима присел за стол и стёр все выложенные иероглифы. Немного выждав, старик написал детальками одно единственное слово, и оно оказалось Фёдору незнакомо.