Страница 56 из 142
Впоследствии эту информацию гуманоидши использовали, чтобы пошить для каждого покойника бесхитростные балахоны. С виду они выглядели, как просторные ночные рубахи, тянущиеся до стоп. На сих одеяниях мастерицы, сидя на скамьях, под открытым небом, вышивали красной нитью буквы, которые постепенно складывались в слова. Всё, как для похорон дэя. Ну почти…
В случае мертвецов, у которых, скажем так, не было на что одевать балахон, хуторянки шили обычный длинный мешок, и слова наносили уже на него. Потом Фёдор воочию увидел, как останки запихивают в такой мешок, вместе с головой, и зашивают горловину, закрывая доступ внутрь. Такой вот вариант савана для тех, кого располовинило или чего похуже.
Во второй половине дня, в разгар работ по копке рва, на центральной площади сформировалась интересная обстановка. В толпе больше не было ни одного молельщика, обращённого лицом к идолу. Все гуманоиды стояли кругом и смотрели на подготовленную кучу дров. Непосредственно около будущего кострища расположилось четверо мужчин с верёвками в руках. Между толпой и грудой древесины, на коленях сидел Жрец, оставшийся в своей тунике. Горбясь, он склонял голову вперёд и обеими руками прижимал к лицу ножны с новым кинжалом.
Без оградок толпиться бокатам стало проще. На собрании теперь помещалось больше гуманоидов, а их расположение ограничивали лишь здания. Дороги отныне пролегали там, где было удобней проехать/пройти, и всевозможная работа кипела повсеместно.
Во всём этом шевелении и брожении огромной кучи народу оса не сразу заметила, что через столпотворение ведут какого-то бедолагу. Расталкивая зевак, четверо бугаёв силком волокли мужчину с руками связанными за спиной. Благодаря знакомой одежде Фёдор быстро узнал его — это был Жакару. Козопас всё ещё носил те рубаху и жилет, в коих он побывал в бункере.
«Что?.. Не может быть…» — ошалел от увиденного человек — «Да они что… совсем подурели⁈»
Увидев картину впереди, — столб, дрова, Жрец на коленях — Жакару завопил и принялся вырываться так рьяно, как никогда. Пришлось конвоирам брать его за каждую конечность и буквально нести над землёй.
«Все сюда!» — скомандовал коллективный разум — «Мы не должны позволить этому случиться!»
Первобытный фанатизм бокатов очень сильно рассердил королеву. Лоббист семьи обязан оставаться живым, а не быть сожжённым в отместку за воплощение воли Роя.
Слух о происходящем быстро распространился по посёлку, и вот кто-то сообщил о планах общины родне Жакару. Жена с детворой примчались от дома, пересекли ров, начали прорываться через толпу, ориентируясь по крикам отца. И женщину, и отпрысков в итоге перехватили, повалили на землю и обезвредили мужчины из числа самых преданных последователей культа.
Бьющегося в агонии боката поставил на дрова, и тогда четверо с верёвками начали приматывать его к вертикальному бревну. В этот момент Жакару заметил осу парящую на высоте и вдруг закричал, надрывая горло:
— Халима-а-а!!! Ха-ли-ма-аа!!!
«Он зовёт нас!..» — осознал Фёдор, ощущая, как сердечко ёкнуло от чувства вины. — «Держись, друг, подмога уже в пути!»
Пока Жакару надёжно привязывали по всей длине, он не прекращал выкрикивать имя учителя. Родню будущей жертвы оттащили подальше и оставили под присмотром нескольких стражей. Со своей позиции они могли видеть лишь голову вопящего главы семейства.
Закончив фиксацию живого тела, помощники разошлись и влились в ряды массовки. Жрец встал с колен, поднял голову и остановил взгляд на трепыхающемся теле перед собой. Сжимая ножны обеими руками, главный культист начал произносить молитву.
Передние ряды селян не спеша опустились на колени, накрыли лица руками. Лишившийся наряда Жрец пошагал вокруг кострища, не прекращая говорить. Один из подручных подошёл к дровам и принялся обливать их маслом из небольшой бочки с отверстием. Из-за того, что Жакару кричал слишком громко и перебивал священный текст, вскоре ему затолкали в рот тряпку и завязали кляп.
Круг сидящих на коленях гуманоидов начал раскачиваться из стороны в сторону. Сперва у них получалось в разнобой, но постепенно участники ритуала поймали одну волну. Хор мычащих голосов звучал всё громче, достигая высоты наблюдателя. Вой входящих в транс фанатиков создавал некий аккомпанемент речитативу Жреца. Это действо напоминало увиденное Фёдором на следующий день после ограбления трактира. Только тогда в жертву приносили козлёнка, а не разумного боката!
«Если инквизиция этой религии будет сжигать наших доверенных лиц, будто каких-то ведьм, с данной конфессией мы ужиться не сможем!» — заключил перерожденец. Раньше он опрометчиво недооценивал кровожадность этого общества.
Умолкнув, Жрец помахал рукой, подавая сигнал пособнику. Мужчина стоявший метрах в ста, рядом с горящим костром, зажёг от огня факел. Затем пламя на палке пронесли над головами у толпящихся верующих. Параллельно с этим, священник вынул лезвие и отбросил ножны наземь. Стоя впритык к дровам, верховный культист держал ритуальное оружие наготове и смотрел в ополоумевшие глаза жертвы. В этом положении он принялся повелительно и строго провозглашать финальное обращение к богам.
Издали доносился остервенелый плач детей и супруги несчастного Жакару. Похоже их мольбы не могли разжалобить пропитанных варварскими предрассудками сородичей.
Факалещик остановился в шаге от дров, дожидаясь команды проповедника. Жрец не менял позы и не отдавал приказа, покуда не закончит речь.
Стая ос со слезливым полотном нырнула прямо в воды реки, зачёрпывая в носилки жидкость. Подоспевшие пиявки подтолкнули сестёр снизу, помогая им снова взлететь.
И тут Жрец всё же умолк… В следующий миг Фёдор увидел, как факел выпал из руки помощника.
«Быстрее!!!» — приказывал мыслительный центр, выжимая максимум из прислужниц.
Горящая палка шлёпнулась на разлитое масло и вокруг кучи дров моментально очертилось кольцо огня. Жакару находился в его центре, и чтобы жар добрался непосредственно до него, требовалось ещё какое-то время. Переступив через оранжевые языки, Жрец вошёл в кольцо пламени и приблизился впритык к связанному мужчине. Поскольку его одежда была влажной, культист мог не опасаться, что штанины загорятся или кожу под ними обожжёт.