Страница 53 из 142
Тем временем, жители деревни преисполнились осознания того, что они всё же пережили ночной кошмар, и благодарить за это нужно, конечно же, богов. Стекаясь к центру селения, хуторяне толпились вокруг идола, вставали на колени и молились, накрывая лица ладонями. Некоторые из них рыдали, не в силах перенести боль от своих утрат. Для многих обращение к богам становилось терапией душевных травм. Одна женщина в зелёном платье не только выла, но ещё и с огромными гневом выкрикивала сквозь плачь какие-то слова. Возможно, она просила у высших сил наказать Рой…
Прибывающие с другого берега бокаты заполоняли улицы. В некоторых местах между оградами было уже не протолкнуться. Например, возле дома Дебошира, от которого осталось одно пепелище. А ещё на той дороге, вдоль которой выложили тела погибших, несъеденные насекомыми. Определённые мертвецы были обезображены, разорваны, расчленены на части. Были и такие, из которых торчали шипы кузнечиков.
От стоянки кораблей вольготно притопал драконовец с широким скимитаром на поясе — поглядеть, что да как в деревушке творится. После фантастических новостей о жучьей делегации и огненного зарева посреди ночи, разведать обстановку было в особенности интересно. Ещё и сельские рекруты, обязанные помогать защищать суда от налётчиков, умчали и почему-то не вернулись. А всё происходящее здесь, между прочим, являлось вопросом безопасности транзитного пути рхановской армии! Так или иначе, а драконовцам придётся сунуть свой нос в дела местных…
Убитых в ночной заварушке жуков простолюдины сложили в повозки, в которых уже располагались тушки ос, подстреленных сразу после сорвавшихся переговоров. Трупики детей Роя тоже демонстрировались прибывающим с правобережья сородичам — наверняка, в том числе и в качестве доказательств слов, описывающих события прошлых суток.
Краем глаза оса в небе увидела, что Богач направляется в свой дворовой амбар, в котором со вчера лежали тела жены, дочери и их убийцы. Мужчина в тунике вошёл внутрь и пробыл там какое-то время. Его помощники сидели под воротами, на двух пнях заменяющих им стулья, и ни на что не обращали внимания.
А дальше случилось нечто занимательное. Из амбара вышел гуманоид в рясе священнослужителя и шлем-маске медведя. И поскольку ни одной живой души в сарае, кроме Богача, не было, Фёдор тут же сообразил, что пришло время менять этому бокату кличку.
«Так вот где мы уже слышали его голос…» — сложился в голове перерожденца пазл. На похоронах драконовцев, на жертвоприношении в ограбленном тактире — везде Рой видел именно его. — «Так значит он духовный лидер! Никакой он не „Богач“, а на самом деле „Жрец“!»
Уж кто-кто, а этот гуманоид должен был обладать огромным авторитетом в средневековом обществе. Всё общение с богами шло через него. Религиозные принадлежности, необходимые для ритуалов наверняка хранились в его амбаре. Может там и повозка с крытым верхом стояла — более примитивный аналог кареты для перевозки священника в облике зверя.
Теперь стало понятно почему все деньги отдали на хранение именно ему. Этого мужчину можно было считать формальным предводителем деревни. Что, впрочем, не помешало Дебоширу вчера ввязаться с ним в драку…
Замечая Жреца в ритуальном убранстве, бокаты оборачивались и почтительно расступались с его пути. Таким образом главный священнослужитель спокойным шагом добрался до столба-идола и остановился прямо перед ним. Старейшина прочитал молитву вместе со всеми — только не вставая на колени и не накрывая лицо. Затем он обернулся к святыне спиной, а к единоверцам передом, и обратился уже непосредственно к ним.
Вещая, Жрец слегка расхаживал из стороны в сторону, разводил руки или вздымал их вверх. Переменчивая интонация его голоса звучала то настоятельно, то торжественно. Толпа, в которой плотно перемешались животные и гуманоиды, вытолкала поближе к священнику кур и козлят, предвосхищая необходимость задобрить богов. Однако никто пока не разжигал костёр, и сам Жрец похоже не спешил затевать серьёзное религиозное таинство. Судя по окраске его речи, влиятельный житель деревни призывал своих земляков к определённым действиям, указывал им, как следует поступить, словно бы наставлял слушателей…
В результате богослужение плавно переросло в народный совет. Представители трёх селений у реки могли поучаствовать в обсуждении дальнейшей судьбы их общего ареала обитания. В последнее время левобережный лес превратился в совсем уж недружелюбное место, и это волновало всех. В конце концов, хуторяне в нём не только грибочки собирали, но ещё и выгуливали скот и хоронили умерших.
В какой-то момент приведённых для ритуала животных убрали, чтобы они не мешались, ведь споры в кругу собравшихся разгорались всё ярче. Даже Жрецу приходилось повышать голос и вступать в яростные перепалки. Обошлось конечно без драк, но выяснения отношений заняли где-то полчаса. За это время через реку всё ещё не переправились все гости, а в совете сумело поучаствовать не более сотни гуманоидов. Остальные просто докричаться не смогли… ну или протолкнуться.
Закончилось всё тем, что столпотворение ожило и задвигалось. Нет, оно, конечно, и так постоянно пребывало в движении, но теперь стало заметно, что гуманоиды расходятся, а не толпятся.
Жрец ушёл с перекрёстка, вернулся домой. Внутри он пробыл недолго и вскоре вновь покинул своё жилище, вышел со двора. Побывав в избе, он не переоделся и всё также таскал на голове деревянную маску. Однако после посещения дома у него на плече появилась кожаная сумка. Фёдор конечно же узнал в ней ёмкость, в которой Жакару доставил в деревню серебряные монеты. Те самые, что впоследствии спровоцировали нападение душегуба на семью Жреца. Жакару же из дара не выделили ни одной копейки, так ещё и сумку отобрали.
Не было ни малейших сомнений, что именно нёс культист в этой торбе. И вместе с ней он зачем-то направился к реке.
Следом за Жрецом туда же выдвинулись десятки селян. Они шли навстречу переправляющимся бокатам, вынуждая их останавливаться, удивлённо смотреть на верховного адепта и даже примыкать к шествию. Некоторые мужчины хватали шедших за рукава и интересовались у них происходящим. Можно было с уверенностью сказать, что Жрец увёл с собой с площади не меньше двухсот-трёхсот гуманоидов.
Что же он задумал сделать с подарком Роя, что вызвал у соплеменников такой ажиотаж? На этот вопрос Фёдор получил ответ в течении следующих минут.