Страница 133 из 142
«Не попади по рукам!» — напомнило главенствующее сознание.
На лету парочка насекомых извернулась и выкинула вперёд брюшка. Оба жала вонзились в тело ошарашенного кузнеца, но только одно из них впрыснуло яд. В моменте коллективный разум принял решение, какой из уколов больше соответствует поставленной задаче. Его стараниями токсин попал под кожу на правом боку, а на левом плече была оставлена лишь колотая рана.
Не долго думая, бокаты ринулись колотить жуков кулаками. Ну а летуньи исполнили поручение и тут же дали дёру, пока пол посёлка не всполошилось. Отец и сын остались растерянно стоять во дворе и смотреть вслед удаляющимся осам. Когда стало ясно, что опасность миновала, взрослый мужчина взялся за проколотый бок. На нём уже разбухала большая гематома…
«Отлично, первый пункт выполнен.» — подумал мыслительный центр — «Начинайте организацию следующего этапа. Надо бы поскорее разобраться с этим побочным заданием, а то у нас сегодня ещё дел невпроворот…»
Слизевики, осы, бронероги и пиявки получили команды выдвигаться в указанные места. Фёдор не знал, в какой момент ему удастся вычислить кузница, да и сама эта идея возникла у него лишь недавно, поэтому вся операция и подготовка к ней происходили спонтанно, без основательного предварительного расчёта. Парнишка просто хотел попытать удачу, а там будь что будет…
Все двадцать шесть рогатых тяжеловесов, находившихся в прибрежных схронах, покинули свои убежища и вышли к реке. Там их в несколько заходов переправили на правый берег пиявки, орудующие восемью плотами. Дальше панцероносцы своим ходом побежали по лесу на север и вскоре достигли большака. Таким образом они при свете дня преодолели широту стоянки кораблей, не показавшись на виду у рхановцев и их пособников.
К тому моменту осы уже снарядились слизевыми инструментами, выданными им слонами, и были наготове. Фёдор, уже имевший опыт сражений с бокатами, сильно не переживал. Он верил, что сумеет на ходу разобраться со всеми вызовами и по итогу достигнет желаемого…
Паромщик тянул канат продетый через направляющие двух плавучих платформ, переправляя какого-то всадника, загруженного вьюками и ведущего двух коз на поводке. Это был очередной беженец, а может просто работяга, решивший смотаться по делам в соседний посёлок.
Преодоление водной преграды прошло успешно, и пассажир с животными, не слезая с барана, сошёл на причал. Владелец переправы немного помедлил, чтобы закурить трубку, а затем с мундштуком в зубах, немедля отправился обратно в деревню. Он отплыл от берега на несколько метров, как вдруг руки его необычайно напряглись, ощущая сильное противодействие. Тогда возрастной мужчина перехватился получше и стал налегать всем телом, пытаясь протолкнуть плот вперёд. Все его старания оказались тщетны — платформы будто бы застряли, зацепившись за что-то своим днищем.
Течение так воздействовать не могло, и выглядело это крайне подозрительно. Владелец принялся носиться из стороны в сторону, заглядывать в реку и подпрыгивать на разных концах парома. Похоже он жаждал понять, в каком месте находится помеха и, быть может, нырнуть, чтобы убрать её вручную.
Невзирая на попытки, конкретной точки с зацепом определить не удавалось. Тогда мужчина вновь взялся за канат и принялся с усердием его тянуть. Плоты сдвигались на пару-тройку дециметров и тут же возвращались на исходную позицию. Диво, да и только…
Не успевший далеко отъехать всадник обратил внимание на поведение паромщика, затормозил, развернулся и стал наблюдать. Дальше он поинтересовался происходящим, и старый бокат парой выкриков поведал ему о сути проблемы. После этого недавний пассажир тоже достал и закурил трубку. Сделал он это при помощи тлеющего фитиля, вынутого из маленькой латунной коробочки, которая, в свою очередь, болталась у него на поясе. Фёдору показалось примечательным, что уже зажённый запал путник переносил прямо на своём теле. Получалась эдакая средневековая зажигалка, работающая до тех пор, пока не прогорят все запасённые фитили.
Потягивая дым, всадник какое-то время разглядывал суетящегося мужчину на платформах. Как вдруг он резко обернулся, заметив что-то выглядывающее из речки. В той точке наездник увидел лишь рябь на синей глади, оставшуюся от юркнувшего под воду существа.
Бокат в седле насторожился и стал пристально осматривать поверхность водоёма. Он начал что-то подозревать и вполне мог заметить бледнокожих тварей, шныряющих под плотами.
Докопаться до истины гуманоид с трубкой не успел. Его баран и козы встревожились от расходящейся по земле дрожи. Скотинка начала изъявлять желание куда-нибудь слинять, и тогда верховой тоже обратил внимание на внезапное явление. Помимо колебаний почвы, его слух мог различить мощный топот, доносящийся откуда-то с запада. Забив на речных монстров, всадник уставился на отрезок грунтовки, уходящий в правобережный лес.
Тем временем пара козочек оттягивала поводок, а козерожек нервно переминался с ноги на ногу. Постепенно земляной гул превратился в по-настоящему устрашающий звук, походящий на надвигающийся грохот. Наездник, не оборачиваясь, начал дозываться паромщика, чтобы тот тоже обратил на это внимание. Звуки возни работника переправы стихли, а значит он в том числе насторожился.
И тут на глазах у пары бокатов, из-за повтора на речном увале выбежал целый табун огромных бронированных жуков! Оба гуманоида в одночасье поперхнулись дымом и выронили из ртов раскуренные трубки. Стадо тяжеленных хитиновых шайб скакало по дороге прямиком к речному причалу! Это было то чувство, когда настораживающий звук в самом деле оказался опасностью, от которой следовало спасаться, сломя голову.
Мужчины так и поступили. Фактически они избрали единственный вариант, который в сложившейся ситуации даровал им жизнь.
Верховой бросил коз, развернул взбудораженного скакуна и, яростно лупя пятками по его бокам, направил питомца к реке. Баран и сам был рад бежать куда глаза глядят, лишь бы не стоять на месте.
Бокат на плотах проторчал в ступоре чуть дольше. Сперва он оценил обстановку — понял, что глубина на которой застрял паром, не спасёт от живой лавины — а уж потом кинулся рвать канат с небывалым остервенением. Вопя от страха и рыча от напряжения, он упирался под углом в сорок градусов, наваливался всем весом, давил ногами, и всё же не мог сдвинуть плавсредство даже на полметра. Десятки пиявок вцепившихся в деревянное днище тянули переправу в обратную сторону, не давая ей удалиться от берега!