Страница 127 из 142
Двое постовых, стоявших на въезде на мост, услышали позади странные звуки и обернулись. Очертания каменной переправы, пересекающей водный поток, оставались частично видны в тёмной мгле ночи. Подозрительный гул и стук раздавались где-то на середине этого внушительного сооружения. Растерянные бойцы продолжали смотреть и не спешили приближаться. Звуки вроде бы стихли, но совсем ненадолго, и уже через полминуты возобновились. Где-то рядом трещала кладка и осыпалась каменная крошка. При этом казалось, что весь мост содрогается, а на паре пролётов, и вовсе, чудилось, что он слегка шевелится.
От такого часовые на не шутку переполошились. Перекинувшись парой фраз, они разделились и направились к кромке воды, по обе стороны от моста. Спустившись к берегу, караульные смогли осмотреть сбоку арки и быки. В моменте один из стражей заголосил и замахал копьем, указывая рукой вперёд. Он внезапно обнаружил трещины возникшие на одной из опор.
В эту же секунду с городской улочки на вымостку ворвался табун разогнанных баранов. Всадники очень спешили и потому мчались галопом. Постовые закричали им вслед, не успев предупредить и остановить соратников. В итоге на голоса обратили внимание далеко не все, а половина гвардейцев, скорее всего, и вовсе их не услышала.
Десятки тяжёлых скакунов начали долбить копытами по мостовой, оказывая давление на ослабленную конструкцию. Первые кавалеристы проскочили уязвимый участок, вообще ничего не заметив. А вот центральные наездники очутились над подорванной опорой в самый неподходящий момент. Прямо под ногами у их козерогов дорожный настил начал просаживаться вниз.
Животные моментально отреагировали, запротестовав против движения по опасному пути. Одни бараны инстинктивно затормозили, встали на дыбы. Другие же, наоборот, постарались проскочить ещё быстрее и не сорваться с ускользающих из-под ног камней. Всё это создало толкучку и неразбериху, из-за которой некоторые наездники едва не сорвались с края. Им повезло, что рогатые существа хорошо цеплялись за каменный настил, за счёт своего врождённого навыка перемещения по горным склонам.
На глазах у толпы ошарашенных бокатов половина опоры осела сантиметров на двадцать, а через два пролёта прочертилась толстая продольная трещина. Всё это сопровождалось сильной дрожью, распространяющейся по всей конструкции. Геометрия арок заметно изменилась, выходя из стабильного состояния. Несколько швов скреплённых раствором разошлось, и крупный фрагмент кладки отслоился. Отдельные каменные блоки стали падать в воду, вызывая шумные всплески.
«Получается! Получается, ах-ха-ха!» — ликовал коллективный разум. Все его старания с самого начала были не зря.
Взволнованные барашки нервно топтались, пока их хозяева ошалело таращились на обескураживающее зрелище. Все наездники быстро отдалились от небезопасной области. Те же гвардейцы, что успели проскочить, затормозили и, не доезжая до ворот, развернулись, чтобы тоже рассмотреть неожиданное явление. Постепенно унялись ругань и гневные тирады, исходившие от шокированных бойцов. Несколько мужчин с горящими факелами вылезли из сёдел и пешком, осторожно прошлись к повреждённому участку. Они поднесли светила впритык к огромной трещине, чтобы разогнать тьму и лучше изучить последствия аварийной просадки.
Тем временем продудел в рог дозорный, сидевший на смотровой башне у ворот — это явно была реакция на разрушение моста. Вскоре возобновился знакомый колокольный звон. Тревога вновь поднялась по всему поселению, вызывая напряжение и повышенную бдительность у горожан. Створки въезда в западный район не спешили открывать, на фоне череды настораживающих событий. Всё, что оставалось Фёдору, это продолжать снос ключевого сооружения прямо в присутствии самых преданных защитников страны.
На дне реки, вокруг ослабленного быка кипел бульон из грязи, в котором копошились десятки неугомонных червей. Работая в бешенном темпе, слуги выгребали из-под фундамента всё, что оказывало малейшую поддержку опускающейся опоре. Их пасти оголтело хватали булыжники, куски глины и горсти гальки, после чего отбрасывали их на вершину котлована. В результате, прямо под площадкой, на которой стояла кладка, образовывалась пустота. Поскольку это происходило неравномерно, одна половина быка лишалась основания быстрее другой. Многотонная каменная громада постепенно теряла устойчивость, покрывалась трещинами и разрывами.
Залезающие глубоко под фундамент пиявки рисковали быть раздавленными обрушившейся махиной. Королева наблюдала за переменами в состоянии конструкции, стараясь предугадать такой момент. Скрип и скрежет периодически возвращались, раздавались глухие щелчки лопающихся блоков. Каменная подушка осыпалась и расползалась в вырытое пространство траншеи. Отколовшийся фрагмент моста всё сильнее накренялся к воде. Деформирующиеся арки распадались и целыми слоями обрушивались вниз. Мощные всплески от ударов по водной поверхности звучали почти непрерывно. Стремительно опускающиеся на дно обломки доставляли неудобства трудящимся диверсантам и изредка прикладывали их по башке.
На поверхности, тем временем, происходил какой-то движняк. Восточные врата всё-таки открыли, пропуская всех, у кого был доступ. Всадники и пешие гуманоиды носились туда-сюда по более прочной и надёжной на вид половине моста. Кому-то нужно было срочно попасть на правый берег, а кому-то на левый, и все спешили успеть воспользоваться переправой до того, как она окончательно рухнет. В противном случае, пришлось бы плыть на лодке или делать заметный крюк через мост из дерева. А так можно было рискнуть и срезать пару километров, раз часть дорожного полотна ещё держалась и внушала некоторое доверие.
На левобережье уже скапливался народец, который хорошо угадывался по лампам и фонарям в руках. Внезапное крушение моста стало для жителей столицы не менее ошеломляющим событием, нежели возвращение остатков разбитого воинства. Тёмная полоса для королевства не прекращалась, и дурные вести продолжали приходить одна за другой. В такие времена впору было задуматься о переезде в более спокойные земли или типа того… Ну а пока десятки бокатов занимали места по сторонам от каменного сооружения и на нём самом. На центральной улице ротозеи слушали леденящие душу истории наёмников, переживших кошмар наяву, а затем разворачивались и торопились к реке, чтобы ничего не пропустить. Несмолкающие, трезвонящие колокола подбадривали полуночников и подпитывали их волнение.