Страница 108 из 142
Исследуя сеть каналов, пиявка наткнулась на ещё один запертый шлюз, отгораживающий полупересохшую канаву. Под заметным наклоном она вела обратно в реку и пролегала прямо под водяным колесом. Похоже это был выход из водохранилища обратно в русло, и когда его открывали, водный поток толкал лопасти, приводя вращающийся механизм в движение. Получалось, что система совмещала в себе рыбную ферму и мельницу для зреющего вокруг зерна. Неплохое такое хозяйство, прокачивающее пищевую отрасль региона…
Поняв, что дальше хода нет, Фёдор повернул назад и выплыл в реку по известному пути. На сей раз он просто разогнался и перемахнул через корзину-ловушку, слово дельфин на представлении в океанариуме.
После увиденного в прудах, коллективный разум посещали коварнейшие мысли:
«Что будет, если мы переловим и присвоим всю рыбу из этих резервуаров себе? У нас ведь есть очень голодная мама и своё озеро, которое тоже можно превратить в рыбную ферму. Лишившись запасов еды, местные с гораздо меньшей вероятностью захотят отправится в военный поход против Роя. Во время голодовки отнюдь не до затратных мероприятий… В этом смысле выгода от похищения рыбы для нас двойная. И еду добудем, и врагам насолим… Если же прям переловить будет сложно — например, бокаты перекроют все шлюзы и станут усиленно охранять запруду круглые сутки — можно обойтись и простой диверсией. Разломаем деревянные затворы, а затем страшными пиявками выгоним табуны карасей в реку. И придётся гуманоидам расчехлять удочки, а не рассуждать о вылазках, сидя на дармовых харчах.»
Изучение выкопанных вручную водоёмов оказалось занимательным, однако это была лишь прелюдия перед чередой по настоящему впечатляющих открытий. Дальше на пути у пиявок лежало поселение, и его уникальное устройство тоже вызывало у Фёдора немалый интерес. Проскочив через ещё семь-восемь упитанных крокодилов, водоплавающие слуги приблизились к возвышающемуся за сельхозугодьями, оборонительному рубежу.
Стена из полутораметровой земляной насыпи и частокола стояла перпендикулярно руслу. На всей её протяжённости почти в километр наблюдались всего одни ворота с маленьким деревянным мостиком. Мост этот позволял переехать огромный, совмещённый с рекой ров. Искусственная водная преграда тянулась вдоль всей защитной линии и делала её значительно неприступней, чем она казалась издали.
Дальний угол частокольной стены находился перед складкой рельефа, в которую было невозможно заглянуть с ракурса водяных слуг. В то же время, ближний угол подходил впритык к реке, спускался с насыпи на берег и заходил прямо в воду, захватывая часть русла во внутреннее пространство поселения. Да, засотрённые брёвна были забиты прямо в речное дно. И чем глубже погружалась изгородь, тем длиннее становились колья, дабы компенсировать уровень воды.
На глубине двух метров стена заворачивала и начинала идти уже не перпендикулярно, а параллельно реке. На краю суши, рядом с этим углом стояла десятиметровая башня, в которой сидел скучающий дозорный.
В длину посёлок был чуть меньше, чем в ширину — всего метров восемьсот. И на всей этой длине, со стороны реки деревню защищал водный частокол, огораживающий побережье и мелководье. В полосе забитых в русло бревён имелось несколько широких проёмов. Через них можно было по сути проникнуть из реки на охраняемую территорию городища.
Фёдор тут же направил в данные прорехи в заборе своих аквалазутчиков. Помимо этого, он оказался заинтригован затопленным рвом перед фронтальной частью стены. По нему пиявка могла проплыть аж к дальнему концу оборонной линии и лучше понять геометрию фортификационного сооружения.
В защитную канаву мыслительный центр заслал ещё одного червя, хоть в этом и имелась своя опасность. Над рядом заострённых зубьев изгороди курсировали головы патрулирующих стражников. На целый километр стены таких было всего двое, но они вполне могли увидеть проплывающую по рву пиявку.
Последним аргументом, помогшим Фёдору решиться, стало состояние воды в защитном канале. Там она оказалась настолько грязной, застоенной и зазеленевшей, что гуманоиды вряд ли разглядят в ней что-либо…
Плывя по траншее под частоколом, подконтрольный организм отмечал, что вода в ней действительно полна самых разных нечистот и помоев: говно, моча, гниющие плоды, разлагающееся мясо, какие-то останки, кости и всё то мерзкое, что могли выкидывать плюющие на экологию средневековые обыватели. Не хватало разве что тампонов, шприцов и окурков, ведь бокаты их ещё не изобрели. Фёдор бы не удивился, найди он здесь чей-то труп, однако, проплыв весь путь от начала и до конца, мертвецов он не обнаружил. Наверное у местных просто не нашлось ублюдка достойного подобной участи, а так бы они с радостью…
Проплывая в ста метрах от воротного моста, пиявка заметила на склоне рва плоский лохматый хвост крокодила. Необычное место он выбрал для охоты. Ну или просто, чтобы погреться на солнышке… В любом случае, стражники его не прогоняли, хотя могли прямо со стены стрельнуть из лука или бросить копьё. Фёдор же вовремя заметил угрозу, замер и продрейфовал мимо по инерции.
В конце оборонительного рва мыслительный центр совершенно неожиданно для себя выплыл в другую большую реку, которая протекала вплотную к поселению с другой стороны.
«Вот те на!» — удивился человек. Получалось, что защитный канал являлся протокой, соединяющей два соседствующих русла. Посёлок же за стеной располагался, как раз, в междуречье. И заворачивала оборонительная линия не из-за какой-то складки местности, а из-за целой реки!
«А ведь это то, что мы искали…» — осознал Фёдор — «Судя по ширине русла и направлению течения, это должна быть та самая река, что пролегает через столицу. Ну либо, это третья артерия, и она ещё как-то связана с городской. Блин, нужно было взять с собой хотя бы одну осу и осматривать всё с высоты. Так стало бы чуть проще ориентироваться на обширных пространствах…»
Тем временем, остальные разведчики осматривали ту часть стены, которая по какой-то причине была выстроена в воде. Первый же червь проплывший через частокол получил ответы на все интригующие вопросы. Оказалось за водной изгородью, на побережье располагалась бухта с причалом для крупных судов. Именно её и закрывал от основного потока ряд вбитых в дно брёвен.