Страница 101 из 142
В то же время, особым цинизмом в сложившейся ситуации — так сказать, вишенкой на торте — стало то, каким образом хуторяне обошлись с Жакару. В авангарде парада шагала группа из сотни наиболее хорошо экипированных ополченцев. За ними двигались послушники в масках, тянувшие фургон Жреца. У адептов культа в руках были лопаты — тоже довольно грозное оружие и прямой намёк на желание откопать матку. За кибиткой священника ехала тележка запряжённая двумя баранами, и вот на ней уже стояла дюжина мужчин, удерживающая связанного Жакару. Каждую секунду времени они наставляли на торс пленника острия ножей. Рядышком, сбоку плелось несчастное семейство подневольного члена общины. А сзади за эшафотной телегой ползла огромная ящерица, удерживаемая двадцатью бокатами за два поводка.
Задумка крестьян была очевидна — перед отправкой в лес они немного подстраховались. Если Рой вдруг решит напасть на них и устроить бойню, Жакару зарежут, а любого жука, который попробует этому помешать, сожрёт стреляющий языком динозавр.
Иными словами, если насекомым так важен Жакару, хуторяне с удовольствием будут использовать его в качестве заложника, дабы угрожать Рою. Но самое смешное, что это действительно работало. Ведь если Фёдор допустит смерть этого гуманоида, то вся деятельность по созданию в деревне партии жукофилов будет зарублена на корню. Он ведь сам придал такой значимости персоне Жакару. И теперь Фёдор был обязан следовать собственной политике, иначе в глазах селян он будет выглядеть непоследовательным властителем.
«У нас сейчас десятки открытых незамаскированных проходов, ведущих в псевдогнездо и сотни нелецензированных дэем ловушек в его окрестностях.» — подумал мыслительный центр — «А чёртовы гуманоиды просто возьмут и всё это обнаружат. Как пить дать, обнаружит. И мы не сможем этому помешать. Половина оперативного резерва кузнечиков только вернулась из рейда и успела восстановить лишь одну треть боезапаса. Да и в целом, бойня с полуторатысячной толпой, прямо у нашей обители, это не то, на что мы согласимся, ради сбережения подставной матки. Как бы ни было прискорбно, у нас нет выбора — наша обманка, на которую потрачено много ресурсов, даст посредственный результат. И я пожалуй начну смиряться с этим прямо сейчас, чтобы потом сильно не грустить…»
Фёдор поразмыслил и о других вариантах. Например, можно было преградить дорогу грядкой бронерогов и дать бокатам непрозрачный намёк, что дальше прохода нет. Однако, при таком тесном контакте, опять же повышался риск возникновения конфликта. Если деревенщины не спасуют, всё быстро скатиться в кровавую сшибку!
Если и пробовать взять толпу селюков на понт, то следует делать это автоматной очередью и взрывом гранаты. Хотя, по большому счёту, это тоже было решением из разряда: «делай что-нибудь, авось проканает».
«Нам следует поднимать бронерогов и кузнечиков из прибрежных схронов и срочно гнать сюда!» — панически рассуждал коллективный разум — «Либо даём бой, либо сливаем королеву — надо выбирать!»
«Жакару ведь убьют…»
«Да срать на Жакару! Мы столько вбухали в подставное гнездо и кормёжку пойманной матки! Проредим популяцию деревенщин плюс поселим в них веру, что они победили Рой, и дело с концом! Начинай снимать с пленницы кокон и растяжки, пора эвакуировать из гнезда слизь!»
«Но как же наша политическая игра⁈ В неё тоже, между прочим, немало ресурсов вбухано. Да и подлог мы готовили для военных. Кто поверит в сплетни каких-то безмозглых мракобесов? Давай лучше, пока ещё есть время, косметически замаскируем подземелье и будем надеяться на лучшее.»
«Да это же бред! А ловушки⁈ Ловушки ты тоже за полчаса косметически закопаешь⁈»
Пока Фёдор сходил с ума от невозможности принять наиболее выгодное решение, вся его паника оказалась напрасной. Шествие преодолело около полутора километра и начало останавливаться, сходить с дороги и разбредаться по чаще. Передовое ополчение не дошло ни до мелкого ручья, ни до придорожных схронов Роя, ни тем более до подставного гнезда. От деревни в лес селяне удалились чисто символически, что означало — у них нет намерения искать матку, мстить насекомым или хоронить умерших где-то далеко от посёлка.
Фёдор подуспокоился и наблюдал дальше. Состояние Жакару снова стало волновать его чуть больше, чем ближайшая судьба псевдогнезда и подставной королевы. Все боевые силы жуков были наготове оперативно реагировать на любые вызовы, которые могли пошатнуть текущее военно-политическое положение семьи.
Жакару, его стражей и гигантскую рептилию оставили посреди большака в том же положении, в котором они двигались от деревни. Вскоре стало заметно, что большинство участников процессии мало интересует персона заложника и его незавидная участь. Небольшая часть бокатов охраняла периметр шествия от вероятного нападения неприятелей. Другие же целиком посвятили себя организации погребения. Жрец в ритуальном облачении вышел из кибитки и направился в лес на север. Адепты в козьих нарядах всем скопом последовали за ним. Сын Жреца остался стоять около платформенной тележки с телами матери и сестры, перебирая в руках ленточки и фигурки. Полтора десятка других катафалков выстроились в ряд на стометровом участке. Полуторатысячная толпа постепенно стекалась в эту область и расползалась в заросли, не способная уместиться на проезжей части.
После прибытия на место, большинство бокатов оставались рядом с возами, начинали заглядывать в кузова, смотреть на мертвецов и общаться с соотечественниками, удерживая в руках поводки и принесённые предметы. В то же время, по меньшей мере три сотни гуманоидов с инструментами и оружием целенаправленно выдвинулись в тот же лесной массив, что и Жрец.
Понять, чем они там занимаются, было трудновато из-за густой растительности. Однако вскоре, на одной из просторных прогалин, метрах в трёхстах от большака развернулись централизованные земляные работы. На определённом участке бокаты избавились от травы, кустов и начали копать большую длинную яму. В целом, её назначение было интуитивно понятно человеку. Судя по размерам, это была братская могила для всей той сотни тел, что доставили сюда на тележках.