Страница 29 из 66
— Ты умеешь молчать?
Джек опустил топор.
— Умею.
— Умеешь делать то, что сказано, не задавая вопросов?
— Умею.
— Умеешь не паниковать, когда что-то идёт не по плану?
Джек подумал секунду.
— Не знаю. Никогда не проверял в вашем роде дел. Но по жизни — умею.
Эстебан смотрел на него долго — с той же закрытостью, что и раньше, но в ней появился какой-то новый оттенок. Не доверие — ещё рано. Но что-то похожее на интерес.
— Есть одно дело, — сказал он наконец. — Маленькое. Ничего сложного. Но если облажаешься — я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Карлос здесь ни при чём.
— Понял.
— Не торопись говорить “понял”. Сначала послушай, что нужно делать.
Они отошли от хижины подальше, к кромке пальмовых зарослей, где их не было слышно с берега. Эстебан говорил тихо и коротко. Дело было простым. На соседнем острове — в трёх часах хода на лодке — жил человек по имени дон Фелипе. У него был склад, на котором хранились ящики с бутылками рома— ром был хороший, гаванской выделки, без акцизных марок, что делало его вдвое дешевле для покупателя и вдвое дороже для продавца. Нужно было забрать с этого склада четыре ящика и привезти в условленное место на побережье Пуэрто-Рико, где их должны были встретить люди Эстебана. Идти туда — на маленькой рыбацкой лодке, одному, чтобы не привлекать внимания. Карлос даст лодку. Дон Фелипе уже предупреждён, он отдаст ящики без вопросов. Встреча на побережье Пуэрто-Рико — в условленной бухте, в час ночи.
— Ночью? — уточнил Джек.
— Всегда ночью, — сказал Эстебан. — У таможенников тоже есть дети. Им тоже надо спать.
— Понятно.
— Ты умеешь ходить под парусом ночью?
— Карлос учил. Справлюсь.
— Если не справишься — ищи бухту сам и объясняйся с моими людьми сам. Я ничем помочь не смогу.
— Я справлюсь.
Эстебан смотрел на него ещё секунду. Потом кивнул.
— Послезавтра. На рассвете — выходишь.
Джек рассказал Карлосу — не всё, но достаточно, чтобы он понял о чём идёт речь. Старик выслушал, помолчал.
— Лодку возьмёшь, — сказал он. — Я доверяю Эстебану, пока он ведёт себя честно. Ты меня понял?
— Понял.
— Если что-то пойдёт не так — возвращайся сюда. Не к Эстебану, не к его людям. Сюда.
— Я понял.
Элена ничего не сказала. Только дала ему с собой еды на два дня и проверила его руки и ноги в последний раз. Он вышел на рассвете — в четыре утра, когда звёзды ещё горели и горизонт только начинал светлеть на востоке. “Санта-Элена” шла хорошо — ветер был попутным, мягким, без сюрпризов. Джек сидел на корме и правил парусом, иногда посматривая на звёзды, ориентируясь по тем, что показал ему Карлос. Это было красиво — он не мог не признать этого. Открытое море ночью, когда вокруг только вода и небо и нет ничего лишнего, — это было то, о чём он в другой жизни, наверное, захотел бы нарисовать. Дон Фелипе оказался маленьким, пожилым человеком с добродушным лицом и полным отсутствием интереса к тому, кто именно забирает ящики. Он показал склад, помог погрузить ящики и пожал Джеку руку с видом человека, завершившего обычную рабочую сделку. Джек вышел в море снова — уже с грузом. Лодка осела, шла медленнее. Он пересчитал время и понял, что идёт с запасом. Ровно в полночь был у побережья Пуэрто-Рико. Бухту нашёл со второй попытки — первая оказалась не той, но он не запаниковал, а просто прошёл вдоль берега дальше, считая выступы скал так, как описал Эстебан. Люди в бухте были двое — молчаливые, тёмные силуэты. Они забрали ящики, сунули Джеку что-то в руку и исчезли, как будто их и не было. Он посмотрел на то, что дали. Это были деньги — несколько монет и бумажных купюр. На ощупь, в темноте, он не мог определить сколько. Сложил в карман и пошёл обратно к лодке. На рассвете он был у острова. Карлос стоял на берегу и ждал.
— Всё в порядке, — сказал Джек.
— Хорошо!— ответил Карлос.
Вечером пришёл “Сан-Мигель”. Эстебан спросил только:
— Ящики дошли?
— Дошли.
— Проблем не было?
— Бухту не сразу нашёл. Остальное — без проблем.
Эстебан кивнул. Это был его способ сказать “хорошо”.