Страница 5 из 85
Такие сокровища не раскрываются только потому, что какой-то внутренний ученик на пике тринадцатого уровня захотел заглянуть внутрь. Жемчужина годами притворялась обычной безделушкой, пока сама не открыла пространство. По-настоящему высокоранговые вещи либо имеют собственные ограничения, либо требуют методов, которых у меня нет, либо просто убивают слишком любопытных.
Эта сфера была проще.
Не слабая. Нет. Для поздней стадии Концентрации Ци и даже начальной стадии Заложения Основы она могла считаться хорошим боевым артефактом. Просто её устройство не пряталось за слоями древних запретов. Внутри находилась ёмкая структура накопления энергии: несколько кругов, вложенных друг в друга, соединённых тонкими каналами. Ци входила внутрь, сжималась, вращалась, уплотнялась, а затем могла высвободиться через одну направляющую линию.
Короче говоря, она стреляла лучом энергии.
Очень плотным.
Сконцентрированным.
Я мысленно сравнил его со Стрелами Души. Сходство было только в принципе: узкая атака, быстрая, пробивающая, удобная для внезапного удара. Но Стрелы Души били по душе и требовали моей собственной духовной силы. Сфера же работала с накопленной энергией, могла быть заряжена заранее и, судя по структуре, пробивала защиту грубой мощью.
Гораздо сильнее.
И, что особенно приятно, не раскрывала мои способности души.
— Определённо хороший артефакт, — сказал я.
Ши Юэ под ногами заинтересованно колыхнулся.
— Нет. Не для еды. Зачем ты вообще хочешь съесть то, что не сделает тебя сильнее?
Ши Юэ замер, словно обдумывая.
Потом передал очень простое чувство: потому что светится.
Я закрыл глаза на один вдох.
— В этом мире слишком много светящихся вещей, чтобы ты ел каждую.
Очень слабый аргумент.
Но других у меня не было.
Я убрал сферу в отдельный мешочек, пометив его своей Ци. Потом снова развернул карту. Из четырёх сокровищ, которые я отметил по пути, первое было уже у меня. Три оставались впереди.
Второе находилось за лесом, на обрыве у края древней дороги.
Путь до него проходил выше.
Гораздо выше.
Ши Юэ, видимо, решил, что после манёвров среди лиан можно показать настоящее достоинство летающего меча, и поднялся на несколько десятков ли над землёй.
И тогда я увидел Мир Меча.
Не кусок руин.
Не лес.
Весь мир.
Огромный, невозможный, сжатый внутри пространства так, что разум на мгновение отказывался принимать увиденное. Снаружи Меч Небесного Разлома казался гигантским. Но внутри лежало пространство, которому хватило бы места для целой страны.
Разрушенный город остался позади серой звездой среди зелени. Его улицы с высоты расходились правильными лучами, храм в центре казался чёрной точкой, а городская стена — поломанным кольцом, забытым на земле великаном.
Дальше тянулся лес.
Теперь я видел, что он не просто рос сам по себе. Он образовывал огромный узор, похожий на рану. Тёмно-зелёные полосы расходились между холмами, соединялись, обрывались, снова возникали. В некоторых местах кроны деревьев были неподвижны, в других двигались волнами, хотя ветра там не было. Иногда из глубины леса поднимались огненные вспышки. Иногда по верхушкам пробегали серебряные линии, словно кто-то там внизу размахивал мечом длиной в несколько ли.
За лесом лежали равнины.
Не обычные. Почва там была светло-серой, почти белой. По ней торчали каменные острия, тысячи и тысячи, как обломанные клинки. Между ними бродили тени. Я не мог рассмотреть их ясно, но некоторые двигались слишком плавно для зверей и слишком неправильно для людей.
На севере виднелась река.
Она текла без воды.
В русле переливался жидкий свет, похожий на расплавленное серебро. Он двигался медленно, тяжело, и от него даже на такой высоте тянуло острой Ци. Над рекой висели мосты, но не все достигали другого берега. Некоторые обрывались посередине. Некоторые шли вверх, прямо в воздух, и исчезали в мутной белизне.
На западе поднимались горы.
Чёрные, вытянутые, слишком ровные. Их вершины были срезаны под одним углом, будто кто-то одним ударом отсёк верхушки всего хребта. На склонах поблёскивали руины башен. Между горами медленно вращались огромные кольца света, похожие на сломанные формации, которые всё ещё не поняли, что их хозяева давно мертвы.
Далеко на юге я увидел пустыню.
Песок там был красным. Над ним стояли смерчи, тонкие и тёмные, похожие на копья. Иногда они сталкивались, рассыпались, снова собирались. В центре пустыни торчала половина гигантского меча, воткнутого в землю под углом. Даже отсюда он казался больше любой башни секты Облачного Меча. Хотя, конечно, он не шел ни в какое сравнение с Мечом Небесного Разлома.
А над всем этим висело небо.
Серое, низкое, без солнца. Свет шёл отовсюду сразу, холодный и ровный. В высоте плавали тени, похожие на дальние острова или обломки других миров. Иногда между ними пробегали тонкие вертикальные вспышки, будто где-то выше кто-то разрезал пространство и рана на мгновение просвечивала вниз.
Я смотрел и не мог выдавить ни слова.
Даже мои внутренние насмешки на какое-то время притихли.
Мир Меча был потрясающим.
Ужасным, мёртвым, опасным, полным вещей, которые наверняка хотели меня сожрать, разрезать, испытать или проклясть. Но всё равно потрясающим. В этом месте чувствовалась древность такого масштаба, перед которой секты, города, рынки, мелкие интриги и даже моя недавняя торговля жетонами казались вознёй у подножия горы.
Я очень не любил признавать величие чего-либо.
Но здесь пришлось.
— Ши Юэ, — сказал я наконец, — если мы здесь умрём, это хотя бы будет выглядеть круто.
Он недовольно дрогнул.
Кажется, идея умереть здесь ему совсем не понравилось.
С ним трудно.
Второе сокровище ждало нас у обрыва.
Древняя дорога выходила из леса, пересекала несколько каменных арок и обрывалась перед площадкой, вырубленной прямо в скале. С одной стороны — пропасть, заполненная белым туманом. С другой — остатки стены. В центре площадки стояли две статуи.
Обе человеческие.
Обе два чжана в высоту.
Обе с мечами в руках.
Первая была из чёрного камня. Лицо строгое, почти живое, глаза прикрыты, длинные волосы собраны в узел. Вторая — из белого камня, с открытыми глазами и лёгкой улыбкой. Их мечи были опущены остриём вниз, но от каждой статуи исходило давление, от которого Ши Юэ замедлился ещё в воздухе.
Я приземлился на краю площадки.