Платиновый Достал.

Глава 4. Клетка

Ари не могла выбросить его из головы.

После того вечера в библиотеке — после того как он поцеловал её, а она не оттолкнула — она словно с цепи сорвалась. Спала плохо, просыпалась от того, что снились его руки. Ела через силу, потому что еда казалась безвкусной по сравнению с его губами. На лекциях смотрела в одну точку и не слышала профессора.

Перед глазами стояло его лицо. Чёлка, падающая на глаза. Серо-голубые глаза, которые смотрели так, будто она была единственной. И его голос, хриплый, низкий: «Ты мне нравишься, Громова. С первого дня».

Рита заметила.

— Ты влюбилась, — сказала она за завтраком, жуя бутерброд.

— Нет.

— Врёшь. У тебя уши красные.

— Это от жары.

— На улице октябрь, дура.

Ари замолчала. Потому что нечего было ответить. Рита была права. Она влюбилась. В мажора. В того, кто унижал её при всех. В того, кто зажимал в коридорах и шептал пошлости. В того, кто смотрел на неё так, будто хотел сожрать.

— Я пропала, — призналась она.

— Знаю. — Рита вздохнула. — Но он хотя бы красивый.

— Это не оправдание.

— А что оправдание?

— Ничего.

Ари уткнулась в тарелку. Гречка остыла, котлета стала резиновой. Она не чувствовала вкуса.

--

Утро началось с удара.

Ари вышла из душа и почти столкнулась с Демидом в коридоре. Он стоял у окна, прислонившись к подоконнику. В старой толстовке, без браслета. Волосы мокрые — видимо, тоже из душа. И улыбался.

— Доброе утро, — сказал он.

Ари замерла. Полотенце сползло на дюйм — она прижала его к груди.

— Что ты здесь делаешь? Это женское крыло.

— Знаю. Я постучался. Мне открыли.

— Кто?

— Не важно.

Он отлепился от подоконника и пошёл к ней. Медленно. Хищно. Как зверь, который знает, что жертва никуда не денется. Ари попятилась, но некуда было — стена. Холодная, шершавая. Он упёрся рукой над её головой. Вторая рука легла на её талию — через полотенце, но она чувствовала жар его пальцев.

— Мы не договорили вчера.

— Нам не о чем говорить.

— Врёшь.

Он наклонился. Ари зажмурилась, чувствуя его дыхание на своих губах. Мята, табак, что-то ещё — дорогой парфюм, который она теперь узнавала из тысячи.

— Открой глаза, — прошептал он.

Его голос был низким, почти неслышным. Таким голосом говорят на ухо, когда не хотят, чтобы кто-то ещё услышал. Ари открыла глаза.

— Ты боишься меня? — спросил он, не отстраняясь.

— Да.

— И хочешь?

— Нет.

— Опять врёшь. — Он провёл большим пальцем по её щеке, спустился к губам, остановился на нижней. — Твои зрачки расширены. Ты не дышишь. Твоё сердце колотится. Я слышу.

— Отойди, Ветров.

— Демид.

— Демид, отойди.

— Не отойду. — Его пальцы скользнули по её губе, нажали чуть сильнее. — Знаешь, о чём я думал, когда не мог уснуть?

— О чём?

— О том, как твои губы дрожали, когда я поцеловал тебя в библиотеке. Как ты замерла. Как не оттолкнула. — Он наклонился к самому её уху, почти коснулся губами мочки. — Я думал о том, как ты пахнешь. Ромашкой. Дешёвым шампунем. И чем-то ещё.. своим.

Ари дрожала. Не могла остановить дрожь.

— Я думал о том, — продолжал он шёпотом, — как твои пальцы вцепились в мою рубашку. Как ты притянула меня ближе. Я чувствовал твоё дыхание на своей шее. Я хотел..

Он замолчал. Отстранился на сантиметр.

— Что? — прошептала Ари.

— Я хотел разорвать эту дурацкую блузку. Пуговицы. Все. Одним движением. — Его голос стал хриплым. — Я хотел увидеть тебя всю. Без защиты. Без одежды. Без этой дурацкой гордости, которая заставляет тебя врать, что я тебе не нравлюсь.

— Я не вру.

— Врёшь. — Он посмотрел ей в глаза. — Скажи правду. Хотя бы сейчас. Хотя бы мне.

Ари молчала. Губы дрожали.

— Скажи, — прошептал он. — Что ты чувствуешь, когда я целую тебя?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Жарко. — Она почти не узнала свой голос. — Голова кружится. И.. и хочется, чтобы ты не останавливался.

Он замер. На секунду. Потом улыбнулся — не криво, не нагло, а тепло. Она такого у него ещё не видела.

— Спасибо, — сказал он. — За правду.

— Отойди теперь?

— Нет.

Он поцеловал её.

Не грубо, как раньше. Медленно. Глубоко. Его язык скользнул по её нижней губе, потом внутрь. Она застонала. Он прижал её к стене плотнее, его бёдра прижались к её животу. И она почувствовала.

Твёрдый, горячий, упёршийся в неё через ткань его штанов и её тонкое полотенце. Нельзя было не заметить. Он был возбуждён. Сильно.

Ари дёрнулась, но он не отпустил.

— Ты.. — выдохнула она.

— Я, — прошептал он в её губы. — Не могу сдерживаться, когда ты рядом. Не могу уснуть, не могу думать ни о чём, кроме тебя. И это.. — он чуть толкнулся бёдрами, давая ей почувствовать ещё отчётливее, — это всё из-за тебя.

— Демид..

— Знаю. — Он поцеловал её в уголок губ, потом в шею, ниже, туда, где пульсировала жилка. — Знаю, что не должен. Знаю, что рано. Знаю, что ты испугаешься.

— Не боюсь.

— Испугаешься, — повторил он. — Ты ещё не готова. Я вижу. Твои глаза расширены не только от желания — от страха. Ты хочешь, но боишься себе позволить.

— А ты?

— А я хочу до боли. Но подожду. — Он прижался лбом к её лбу. — Потому что ты этого стоишь.

Он отстранился. Быстро поправил штаны, чтобы скрыть то, что было очевидно. Ари стояла, прижавшись к стене, и не могла отдышаться.

— Я ухожу, — сказал он. — Потому что если останусь — не смогу остановиться. А ты не готова.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. — Он поправил её сползшее полотенце. — Ты дрожишь. Не от страха. От нерешительности. Ты хочешь, но не даёшь себе разрешения.

— Ты психолог?

— Я мужчина, который тебя хочет. Это другое.

Он повернулся и ушёл. Быстро. Не оглядываясь.

Ари сползла по стене. Полотенце упало. Она сидела голая в коридоре и не могла отдышаться. Её тело горело. Внизу живота пульсировало.

Она не заметила, что из-за угла кто-то смотрел.

Ксения вышла из тени, улыбаясь. В руке — телефон. Она сделала ещё одно фото — Демид уходит, Ари сидит на полу голая, прижимая полотенце к груди.

— Отличный кадр, — прошептала Ксения и скрылась за поворотом.

Ари не слышала. Не видела. Она сидела, прижавшись к стене, и не могла отдышаться.

«Он хотел меня. Так сильно, что не мог скрыть. И остановился. Сам. Потому что я не готова.

Это он — тот, кто зажимал меня у стен, кто шептал пошлости, кто обещал сломать?

Кто он? И кто я после этого?»

Она подняла полотенце, закуталась и ушла в комнату.

Ксения тут же отослала фото отцу Демида с подписью: «Ваш сын и грантница. В женском общежитии. Поздравляю».

--