Страница 9 из 52
И это пугает сильнее, чем хотелось бы признать.
ТОГДА
Он наклонился ближе.
Медленно.
Не спеша.
Не давя.
Даёт ей время.
Отступить.
Отвернуться.
Сказать «нет».
Сделать вид, что ничего не поняла.
Она не делает ничего.
Потому что не хочет.
Потому что внутри уже всё решено, даже если разум ещё отказывается называть это вслух.
Между ними остаётся расстояние в несколько сантиметров.
Самое опасное расстояние.
Самое честное.
Его рука касается её щеки.
Тёплая.
Осторожная.
Почти бережная.
Как будто он впервые трогает что-то не хрупкое даже — драгоценное. И боится не сломать, а спугнуть.
И потом —
он её целует.
СЕЙЧАС
Эля прижимает ладонь к губам.
Как будто может вернуть это ощущение.
Как будто память способна оживать не только в голове, но и в коже.
Но там — только холод.
Сухой.
Утренний.
Настоящий.
ТОГДА
Поцелуй был мягким.
Не жадным.
Не уверенным до конца.
Не самоуверенным.
Сначала — проверка.
Потом — ответ.
И в этот момент всё исчезло.
Озеро.
Парк.
Люди.
Свет.
Голоса.
Остались только:
он,
она
и ощущение, что
это правильно.
Не безопасно.
Не разумно.
Не «так надо».
А правильно.
Телом.
Сердцем.
Тем местом внутри, которое обычно понимает раньше головы.
СЕЙЧАС
Эля опускает руку.
И впервые признаёт себе честно:
она больше не помнит, когда они в последний раз целовались по-настоящему.
Не по привычке.
Не «на ночь».
Не торопливо в прихожей.
Не автоматически, мимоходом.
А вот так.
Чтобы остановилось время.
Чтобы исчез мир.
Чтобы остались только двое.
Она не помнит.
А если не помнит — значит, это было слишком давно.
СЕЙЧАС
Чай окончательно остыл.
Комната снова стала реальной.
Тишина — тяжёлой.
Максим где-то там.
Не обязательно далеко физически. Может быть, в соседней комнате. Может быть, вообще в этой же квартире.
Но всё равно — где-то там.
В другой части жизни.
В другой версии их брака.
В той зоне, куда она уже давно не может дотянуться ни словами, ни молчанием.
Эля медленно садится.
Сжимает пальцы.
И вдруг понимает:
самое страшное —
не то, что это прошло.
Не то, что парк остался в прошлом.
Не то, что лодка больше не качается на тёмной воде.
Не то, что его рука на её щеке теперь существует только в памяти.
Самое страшное —
что тогда
она даже не подумала,
что это может закончиться.
Она тогда была уверена:
это навсегда.
Не потому что была наивной.
А потому что так и чувствовалось.
Некоторые моменты не кажутся хрупкими, когда ты в них живёшь. Они кажутся началом чего-то такого большого, что сама мысль о конце выглядит почти нелепой.
Она закрывает глаза.
И тихо, почти беззвучно:
— Почему этого оказалось недостаточно?..
Ответа нет.
Только воспоминание о лодке, которая когда-то стояла посреди воды.
И о двух людях, которые тогда ещё не знали,
что однажды между ними будет
не озеро,
не расстояние до берега,
не тёплая тишина,
не поцелуй, от которого замирает мир,
а тумбочка.
Маленькая.
Обычная.
И страшная именно тем,
что она появилась не вместо любви,
а после неё.