Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 136

Глава 16

И снова потянулись долгие минуты ожидания. Сидя в коридоре больницы Sendai Medical Center, Михаил вспомнил, как еще несколько дней назад точно так же ждал, когда закончится обследование Тони. В тот раз он рисовал, а теперь, когда за дверями палаты находилась Юми, ему было не до художеств. Пару раз он все же доставал блокнот и карандаш в надежде хоть ненадолго отвлечься от горестных мыслей, и даже начинал делать какие-то наброски. Но стоило только подумать о том, что девушка может погибнуть, как тут же начинали дергаться веки и шевелиться волосы. Сидеть на месте в таком состоянии было выше его сил. Он вскакивал с кушетки и метался по коридору, точно безумный, ловя на себе сочувствующие взгляды сотрудников и больных.

В очередной раз, когда его накрыл приступ паники, к нему подошла медсестра и предложила принести успокоительное. Михаил отказался, но пожалел об этом уже через несколько минут, как только мысли снова атаковали его. Он присел на кушетку и, откинув голову на стену, надвинул бейсболку на лоб и закрыл глаза. Еще никогда в жизни Михаил так не уставал. Ему все еще не верилось, как они умудрились так быстро разобрать бревенчатый шалаш, под которым лежала Юми. Тогда адреналин кипел в крови, и балки казались ему бамбуковыми палочками. И только теперь, ощущая дрожь в руках и во всем теле, он осознал, до чего же они были тяжелыми. Михаил вспомнил, как не смог сдержать слез, когда вытащил девушку из-под завалов и увидел ее белое, точно мел, лицо и обескровленные губы. Тогда ему было плевать, а сейчас он вдруг почувствовал неловкость, ведь парни увидели его слабость. Но они с пониманием отнеслись к проявлению его эмоций и всячески старались поддержать, особенно после того, как Михаил сказал им, что Юми его девушка. Именно так он представил ее. Он не придумал ничего лучше, все-таки они застали его на чердаке, мечущимся от отчаяния.

В тот момент, когда Михаил сообщал им об этом, он подумал: Юми лежит без сознания, а он уже записал себя в ее кавалеры. Прямо как у американца, тот любил девушку и уже собирался жениться на ней, а она ни сном ни духом не ведала о предстоящей свадьбе.

Как же Михаил обрадовался, когда за Юми прилетел вертолет со спасателями и он увидел среди них Котаро. Почему-то это совпадение показалось ему хорошим знаком, как и то, что в госпитале, где умер Тони, не оказалось свободных мест. Тот спортивный комплекс теперь ассоциировался у него исключительно с плохими новостями. Доктор тоже был рад видеть Михаила и даже обнял его при встрече, что совершенно не свойственно японцам. А когда парень рассказал о смерти Тони, Котаро очень расстроился и признался, он еще на крыше понял, насколько тяжелыми могут быть последствия. О том, что Юми для Михаила не просто пострадавшая девушка, он тоже сразу догадался. Парень нисколько не удивился этому. Не зря же мать всегда говорила: «Сынок, все, что происходит в твоей душе, написано у тебя на лице».

Да и как можно было не догадаться, если Михаил носился с Юми, как с самым дорогим сокровищем? Увидев это, Котаро спросил:

– Майкл-сан, вы хорошо ее знаете?

Михаил не стал ничего сочинять, ответил как есть:

– Знаю еще не очень хорошо, но точно могу сказать, что люблю.

Вспомнив мать, он подумал о том, что так и не сообщил старикам о своем решении остаться в Японии.

«Надо сделать это в ближайшее время, иначе они там сойдут с ума».

Михаил открыл глаза и увидел молоденькую медсестру. Она шагала по коридору и катила рядом с собой приспособление для капельницы. Она напомнила ему Мичико, хотя, чего греха таить, все японки казались ему похожими.

Все, кроме Юми. Она была особенной, не похожей на остальных жительниц Страны восходящего солнца. И все эти «несколько удлиненные», «чуть полноватые», «слегка раскосые» сглаживали восточный тип лица и придавали ее внешности особый шарм и привлекательность. Глядя на медсестру, Михаил вспомнил, как американец грозил Мичико припрятанным револьвером, и чуть не рассмеялся, хоть ему было вовсе не до смеха.

Подумав о Тони, Михаил вдруг осознал: если бы не смерть друга, он бы уехал из Японии, и тогда Юми погибла бы под теми завалами. В том, что это должно было произойти в ближайшее время, у Котаро не было сомнений. Он так и сказал:

– Майкл-сан, повезло вашей девушке, что вы ее нашли. На холоде, без еды и воды она продержалась бы еще от силы сутки.

При мысли об этом кровь бросилась в голову, в висках застучало, Михаил вскочил и снова заметался, как тигр в клетке.

«Выходит, я потерял друга, чтобы найти свою любовь? – рассуждал он, нарезая круги по коридору. – Тони уступил дорогу Юми. Он умер ради того, чтобы она осталась жива».

– Бро, спасибо тебе. Я никогда тебя не забуду! – задрав голову вверх, воскликнул он вслух, заставив всех, кто проходил мимо, посмотреть на него как на безумца.

В этот момент дверь комнаты, где обследовали Юми, отворилась, и показалась врач. Михаил кинулся к ней, как жаждущий путник к роднику.

– Мэм, что с ней? – выпалил он.

– Майкл-сан, вы только не волнуйтесь так, – ответила она и улыбнулась глазами. – Ваша девушка жива – и это главное.

– Она пришла в себя? – Михаил смотрел на нее с нескрываемой надеждой.

– К сожалению, еще нет. – Женщина развела руками. – Дело в том, что у нее сломано два ребра и произошло сотрясение внутренних органов. Это стало причиной сильного болевого шока, который привел к потере сознания. К тому же у нее крайняя степень обезвоживания и переохлаждение. Мы сделаем все, чтобы она как можно быстрей пришла в себя. А когда это произойдет…

– Одному Будде известно? – договорил за нее Михаил.

– Да, это действительно так, – вздохнула врач. – Мы предполагаем, а бог располагает. К сожалению, человек не управляет своей судьбой и не может ее знать. Все наши планы, надежды, мечты могут быть разрушены в любой момент несчастным случаем или как, например, в данном случае, стихийным бедствием.

– Вы правы, я ощутил это на собственной шкуре. Недавно мы с другом, – он кисло усмехнулся, – планировали съесть по самому большому бургеру, какие только готовят в Японии, купить новые телефоны, чтобы сделать совместное селфи, и оторваться по полной на его свадьбе. Но, увы, – он развел руками, – все отменилось.

– Почему? – Ее лоб прорезала тонкая, как ниточка, поперечная морщинка.

– Друг умер, – ответил Михаил, судорожно сглотнув ком в горле.

– Майкл-сан, примите мои соболезнования, – посочувствовала врач. – Мне очень…