Страница 14 из 48
Глава 9 Дима
Я метался по дому, словно загнанный зверь, в приступе иррациональной паники, не в силах сосредоточиться ни на чём. Моё сознание пульсировало одним вопросом: Где Лена?
Тёща, эта вездесущая, назойливая женщина, висела над душой, её писклявый голос, полный фальшивого беспокойства, впивался в мозг: «Куда делась Лена? Как же так?» Мне казалось, что я попал в самый худший, низкопробный триллер, где финал уже предопределён, и он неизбежно плохой. С силой сжал волосы на затылке, почти до боли, пытаясь вернуть себе контроль. Я знал. Она всё знает. Блять, она всё знает. И это знание разрушает мою жизнь прямо сейчас.
Утром, когда меня выдернул из небытия мерзкий трезвон будильника, я лениво отметил, что половина кровати рядом пуста. Я не обратил на это внимания. Лена часто вставала к Сонечке, и часто, убаюкав малышку, так и засыпала в детской, уставшая, измождённая после беспокойной ночи. Я спокойно принял душ, наспех побрился, оделся в свежую рубашку и спустился вниз, предвкушая чашку крепкого кофе.
Тёща уже поджидала меня в холле, расплываясь в той самой, слащавой и неестественной улыбке, которая всегда вызывала у меня спазм раздражения.
— Ну как вы вчера отдохнули с Викулей? — радостно, почти ликующе, спросила она, наклонив голову набок.
И тут же меня ударило. Ощущение было настолько мерзким, что я едва не пошатнулся. Ты же мать! Мать Лены, а не только Вики. Разве ты не должна смотреть на меня с презрением, с ненавистью, с горечью? Разве твой долг не в том, чтобы отчитать меня, как нашкодившего мальчишку, за моё предательство? Но нет. Тёща только улыбалась, и, омерзительно, подмигивала глазами, словно мы с ней сообщники в какой-то грязной игре.
— Нормально, — отрезал я, стараясь сделать свой тон максимально холодным и безразличным, и прошёл мимо, направляясь на кухню.
Обсуждать свою личную жизнь, свой крах, своё прегрешение — и уж тем более свои «отдыхи» — меньше всего мне хотелось с этой женщиной. Конечно, я был ей в какой-то степени благодарен, что она не бросает Лену, что в этот тяжёлый период жизни рядом с ней есть хоть кто-то. Но, чёрт возьми, это не приносило мне облегчения. Наоборот, её присутствие и её двуличная улыбка только усугубляли чувство вины и отвращения к самому себе.
Я взглянул на часы. Половина седьмого утра. Лены всё ещё нет. Меня начала подтачивать тревога, которая быстро переросла в жгучую панику. Поднялся в детскую, и.. Пусто. Кроватка Сони пуста. Пеленальный столик пуст. Ни жены, ни ребёнка.
Вернулся в спальню, хватая телефон, чтобы позвонить ей. Разблокировал экран, и меня пронзило током. Переписка с Викой, наше «весёлое» обсуждение вчерашнего вечера, была открыта. Лена не просто ушла. Она знает.
Блять! Блять! Блять! Ругательства вырывались из меня беззвучно, сдавливая горло. Сукаааа..
Лихорадочно начал набирать её номер. Гудки. Не отвечает. Звоню снова. Снова и снова. Она не сбрасывает, не вносит в чёрный список, что было бы логично. Она просто игнорирует. Раннее утро, где она может быть? Куда могла поехать? У неё здесь нет ни друзей, ни подруг, ни родственников, кроме сестры и матери. Я просто, блять, не понимаю, почему всё пошло по наихудшему сценарию.
— Ну где там Ленка застряла? — раздался голос тёщи, а следом её тело материализовалось в дверном проёме спальни.
— Она уехала, не отвечает на звонки, — выдавил я, нервно ходя по комнате, не находя себе места.
Тёща вынула свой телефон, и я замер в ожидании. Может, матери она ответит? Мы оба напряжённо слушали гудки. Но Лена не ответила и на её звонок.
— Паршивка! Да как она смеет игнорировать собственную мать! — закричала тёща, начиная переходить на ультразвук.
— Закройте рот и немедленно выйдите из нашей спальни! — прорычал я, голос сорвался на рычание.
Тёща замерла, глядя на меня так, будто я дал ей пощёчину или ударил под дых. Конечно, до этого момента я никогда не повышал на неё голос, всегда был сдержанным и подчёркнуто вежливым. Но сейчас моя вежливость сгорела в огне паники и ярости. Дважды повторять не понадобилось. Тёща молча, с оскорблённым видом, вышла.
Я снова начал звонить.
— Да, блять, возьми же ты трубку, Лена!
Наконец-то, после, казалось, сотой попытки, раздался щелчок, и я услышал её голос.
— Я слушаю тебя, Заславский, — произнесла она. Голос был холодный, ровный, неестественно спокойный.
Вот так. Без истерик, без слёз, без «любимый». Сразу по фамилии. Всё кончено.
— Лена, твою мать, ты что творишь⁈ Где ты? Куда ты увезла Соню? — рычал я в трубку, потому что нервы были на пределе, и я больше не мог себя контролировать.
— Ты только сейчас вспомнил, что у тебя есть дочь, Заславский? — она спросила это с лёгким, издевательским смешком.
— Что за бред ты несёшь? Назови адрес, я приеду, и мы спокойно поговорим.
— Мы должны были поговорить с тобой ещё вчера, но ты этот день потратил на свою любовницу.
— Лена, — я зарычал как бешеный пёс. Колотила вся эта нелепая, ужасная ситуация.
— Ты должен радоваться, Заславский. Я сделала тебе одолжение. Тебе не нужно ждать, пока наша дочь вырастет. Можешь спокойно идти на хрен к своей «любимой».
— Лена, такие вопросы не решаются по телефону! Ты ничего не сказала, забрала дочь и уехала. Ты понимаешь, что это похищение⁈
— Похищение? — Смех Лены был резким, как пощёчина. — Да что ты сделал для своей дочери за все эти семь месяцев⁈ Ты ведь ни разу с ней рядом не был, Заславский!
— Я вообще-то работаю, и обеспечиваю вас!
— И что⁈ Будто ты один такой! Все мужчины работают, пока их жёны сидят в декрете, но, помимо работы, мужья занимаются и детьми! Тебе ли об этом не знать? Мы вместе с тобой проходили курс для молодых родителей! Ты всё это слышал!
— Я.. Блять, — устало выдохнул я, садясь на край кровати. — Лен, это полный пиздец, я понимаю. Но давай просто не будем горячиться и спокойно поговорим? Вернись, и мы всё решим.
— А нам есть что обсуждать?
— Лена, мы вообще-то семья! Или ты забыла?
— Это ты, видимо, забыл, когда прыгал в постель к моей младшей сестре, — её тон стал ещё твёрже, от него веяло ледяным презрением.
От её тона я поморщился. Блять. Ну почему именно сейчас? Почему именно так? Моя голова начала лихорадочно искать оправдания, пути отступления.
— Если бы ты не забыла, что ты не только мать, но ещё и жена, то ничего этого бы не произошло, — слова вылетели раньше, чем я успел их обдумать.
В трубке наступила мёртвая тишина. Я сам замолчал, обдумывая, что сказал. Разве я не прав? Прав! Я просто устал быть тем, кто тащит всё на себе, тем, кто должен всё понимать.