Страница 45 из 102
Глава 10
На кухне аджин первым делом налил себе водки, выпил ее и недовольно проворчал:
— Зря. Не надо так было.
— Надо, Абрагим, — твердо заявил Ровнин. — Надо. Когда они оскорбляли меня — я молчал. Но потом дело дошло до угроз, а это уже не только личное. Это общее. Если бы я смолчал, они бы сказали, что все сыскные дьяки трусы. Все! Ты мне друг, Абрагим, но те, кто работал и работает в отделе, — что живые, что мертвые — братья. Это моя семья, а за нее я кому угодно глотку перегрызу.
— Аэ-э-эх, — похлопал его по плечу аджин. — Что хотел?
— Ты же наверняка слышал, что в городе начали убивать людей? Страшно, жестоко.
— Слышал, слышал, — покивал шаурмячник.
— Посмотри, что скажешь? — Олег протянул ему стопку фотографий, которые получил накануне от Анфисы. Та неожиданно проявила о нем трогательную заботу и сделала по комплекту снимков с каждого места преступления, кроме того, что случилось на «Октябрьской». Просто их ей еще не прислали.
— Ур-р-р! — разглядывая карточки, недовольно проворчал аджин. — Для чего такое делать? Хочешь убить — убей. Съесть хочешь — съешь. Зачем мертвое тело мучить? Души уже нет, она ушла.
— Знал бы ответ, нашел бы того, кто это устроил.
— Тех, — поправил его шаурмячник.
— Тех, — согласился Ровнин. — Мы думаем, что это молодые волкодлаки дурят. Сбились в стаю и теперь по недоумию куражатся. Собственно, за тем к тебе и заглянул, чтобы узнать — не наведывалась ли в твое кафе компания оборотней-малолеток?
— Вот этих убил человек-волк, — протянул ему снимок супружеской пары Абрагим, за ним последовало фото с Речного вокзала. — Этого тоже. А остальных — не он.
— А кто? — изумился Ровнин.
— Не знаю, — отозвался аджин. — Хотя нет, не так. Такое много кто сделать может, но именно тут… Нет, не скажу. Но не человек-волк.
— Из чего такой вывод сделан? — подобрался, как перед прыжком, Олег. — Если не секрет?
— Удар другой, — пояснил Абрагим, держа в каждой руке по фотокарточке. — Тут сверху били, тут сбоку. Волку так неудобно, он или так удар наносит, или так. И расстояние между когтями разное. Звериная лапа — она другая. Ты не расстраивайся, что не заметил, у людей глаз другой, многое не замечает. Я вижу. Точно говорю: этих не зверь убил. Но и не человек.
— Еще лучше, — почесал затылок Ровнин. — Гуль, что ли?
— Нет, не гуль. Ты сейчас иди, а я думать стану. Если придумаю — позвоню.
— Спасибо, Абрагим, — сразу оценил Олег доброту предложения, поступившего от аджина. Он отдельским в целом нечасто помогал, а уж чтобы вот так, с доставкой на дом… Нет, такого со времен гибели Францева не случалось. — Буду ждать.
— За пиво не плати, — распорядился шаурмячник. — Считай — угостил тебя.
— Неправильно это, — засомневался оперативник.
— Обидеть хочешь? — уточнил Абрагим, и в глазах его зажглись два пляшущих огонька.
— Ни в коем разе! — мигом заявил Ровнин. — Да, слушай, еще один вопрос…
— Ну?
— А кто была та женщина? — Олег показал большим пальцем руки себе за спину. — Невысокая, светлая, которая за меня заступилась?
— Она… Э-э-э, как по-вашему? — Аджин почесал затылок. — А! Колдунья. Нежелана зовут. Еще — «черная вестница». Сильная женщина! Красивая, умная, себя уважает. Мне она нравится, жалко, заходит редко.
— А, вот откуда я ее знаю! — облегченно произнес Ровнин. — Ну конечно!
Лично он с этой дамой знаком не был, но видел ее фото, его ему года полтора назад Морозов показывал. Тогда в Жулебино прибили пару колдунов, а накануне, как рассказали свидетели, с ними в кафе общалась какая-то женщина, причем беседа прошла на довольно-таки повышенных тонах. Этой незнакомкой и была та самая Нежелана. И, кстати, как только данный факт прояснился, Александр Анатольевич сразу сказал, что отделу тут делать нечего, поскольку прибили эту парочку почти наверняка за дело. Так и вышло. Уже на следующий день Баженов раскопал информацию о том, что погибшие, оказывается, по самые уши замазаны в изготовлении снадобий, в которые входят очень нехорошие ингредиенты, вроде могильного тлена и детской крови, что автоматически переводит их из статуса жертв в состояние «жалко, что не сами их прибили», после чего дело было закрыто.
Как рассказал ему начальник, таких особ, как Нежелана, почти нет на белом свете. Штука в том, что переход посмертной силы от человека к человеку в первую очередь обусловлен гендерно. То есть ведьма на смертном одре может передать дар (или проклятие, тут кто как считает) только женщине, причем в некоторых случаях исключительно одной с ней крови. Ну а колдун, соответственно, вручает ее мужчине. Причем более-менее просто, как, например, у ведьм, то есть через касание руки, передать не получится, тут надо найти подходящее место, призывать на помощь стихии, провести сложный ритуал, смешать кровь… Короче, маета еще та. Единственный плюс — о родстве, вроде «от отца к сыну», речь не идет, ибо все колдуны по природе своей бесплодны. Тут либо одно, либо другое, если уж взял силу, то потерял репродуктивную способность. Нет, потенцию сохранил, она никуда не денется, но стрелять теперь можешь только вхолостую.
Но очень-очень редко случается эдакий сбой в системе, вернее, совпадение высшего порядка, которое приводит к самым неожиданным последствиям. Нежелана как раз и была живой иллюстрацией подобного стечения обстоятельств.
Когда-то давно, полторы сотни лет назад, носила она имя Анастасия и жила себе вполне счастливо. Мама — учитель в гимназии, папа — инженер на фабрике «Новая Бавария», короче, вполне приличная семья, и даже весьма состоятельная по тогдашним московским меркам. Вот только мама дочке не рассказала, что она «отказная» ведьма, доброй волей расставшаяся с силой из-за любви к мужчине, и что в венах Насти струится сила одного из древнейших ведьминских родов.