Страница 37 из 102
— А может, это не один волкодлак орудует? — вдруг предположила Ревина, которая тоже присутствовала в кабинете. Вернее, она находилась в нем изначально, обсуждая с руководством отдела какие-то свои вопросы, а после, когда Олег начал рассказывать Морозову о сегодняшних событиях, решила остаться и послушать. — Ну, может, их два или даже три? Вот и путают следы.
— Два? — переспросил Ровнин. — Интересная теория. Ну, вроде как банда оборотней нового типа, эдакие молодые волки? «Прочь из леса», «теперь это наш город», «чем мы хуже людей» и все такое.
— А почему нет? — глянул на него Морозов. — Вполне себе версия. В нее и убийства в домах укладываются, и подбор жертв. На стариках и алкашах набивают руку… Ну, лапу. А поскольку молодые и глупые, то мозгов не имеют и меры не знают. Кровь распробовали опять же. Старших рядом нет, объяснить основы некому, вот и лютуют.
— Ну да, — кивнула Лена. — У них же, если не ошибаюсь, прямая зависимость от людской крови появляется, сродни вурдалачьей жажде?
— Не совсем, — поправил ее Олег. — Скорее, тяга к убийствам. Кровь — так, побочный продукт. А вот желание убивать от раза к разу растет все сильнее.
— Да еще и полнолуние на носу, — добавил Александр Анатольевич, — сакральное для них время.
— И не какое-то там, а майское, — добавил Ровнин. — Переход от весны к лету для оборотней не просто смена времен года.
— Короче, принимаем это как версию, — припечатал ладонь к столу Морозов. — Тем более что других все равно нет.
— С тетей Пашей бы посоветоваться, — произнес Олег. — Может, она чего подскажет?
— Нет ее, — закуривая, ответил начальник. — Отбыла нынче поутру в город Павловский Посад.
— Зачем? — удивился Ровнин, привыкший к тому, что старейший сотрудник отдела дальше ближайшего продуктового не ходит.
— Решила посетить могилы предков, — пояснил Морозов. — У нее там отец лежит, мать, дед. Короче — семейный некрополь. Вот они с сестрой и отправились отдать дочерний долг отчим могилам. Тем более что еще и круглая дата, матушка нашей Павлы Никитичны аккурат век назад скончалась.
— Век назад, — вздохнул Олег. — Вот вроде ко всему привык, а к тому, сколько тете Паше лет, никак привыкнуть не могу. Одно дело «Горец» какой-то, другое — человек, который революцию своими глазами видел и до сих пор жив.
— А то, что они с сестрой ровесники, тебя не смущает? — уточнил Морозов. — Информация проверенная, мне про это Францев рассказал лет десять назад.
— Не-а. Ее-то я не знаю.
— Кстати, свезло нашей Павле Никитичне, что ее в те суровые годы не прибили, — заметила Ревина. — Вы же в курсе, что она по отцу-то Веретенникова, а по матери — Ростопчина? Из тех самых Ростопчиных, между прочим. Она мне как-то проговорилась.
— Ну, я не сильно сведущ в дворянских фамилиях царской России, — почесал затылок Александр Анатольевич. — Но вроде генерал-губернатор Ростопчин на Москве сидел, тот, который ее и запалил в 1812 году.
— Он тете Паше приходится родней, — улыбнулась Лена.
— Странно, — удивился Олег. — Она мне несколько раз говорила, что из семьи зажиточной, но неродовитой. Мол, дед разночинец, отец врач… А оно вон как.
— А ты проживи ту жизнь, что у нее была, тоже привыкнешь к легенде, как к собственной биографии, — посоветовала ему Ревина.
— Короче, вернется она только в понедельник, — подытожил Саша, — а дела не ждут. Что делать думаешь, Олег?
— Поеду к Матвею, — встал со стула тот, — пообщаюсь с ним по душам. Он парень толковый, понимающий, авось что и расскажет. А потом, как стемнеет, хочу вернуться на «Речной», по парку походить. Может, разговорю кого.
— Я с тобой съезжу, — решил Морозов, — вдвоем сноровистей выйдет. А насчет Матвея правильное решение. Этот юлить не станет, ему оно дороже выйдет.
С упомянутым Матвеем Олег свел знакомство года полтора назад при довольно драматических обстоятельствах. Этот молодой волкодлак являл собой прямое опровержение пословицы, гласящей, что от осинки не родятся апельсинки. Как оказалось — раз в сто лет родятся.
Происходил он из стаи, которая обитала на дальних подступах к Москве где-то со времен Ивана Третьего, то есть по меркам оборотней старой, посконной, крепкой традициями. И, кстати, вполне благопристойной, поскольку за всю историю отдела проблемы с ними возникали лишь дважды, причем оба раза по причинам, если можно так сказать, романтического толка. Первый раз в середине девятнадцатого века, когда наследник вожака влюбился в дочь главы другой стаи. Ладно бы он обычную волкодлачку выбрал — новая кровь, да еще из старого рода, в стае только к добру, но нет же! В итоге разбушевались натурально шекспировские страсти с клацаньем зубами, взъерошенной на загривках шерстью и кровавыми схватками в зимнем лесу. В результате под замес попали какие-то крестьяне, которые то ли за дровами в лес поперлись, то ли за с лета запасенным сеном, после чего в любовную драму вмешались сотрудники особой канцелярии, выступившие в результате эдакими третейскими судьями. Горе-любовников вышибли из стай, что устроило все стороны, на том все и кончилось.
Второй же раз случился совсем недавно. Матвей, молодой и очень толковый волкодлак, на которого глава стаи возлагал немалые надежды, взял и сбежал из дома в город. Причем ладно бы за любовью, связь оборотня и человека — дело обычное, тем более что дети от нее не родятся. Тут как: перебесится да вернется — не он первый, не он последний.
Но все пошло по-другому, Матвей свалил из родного дома за карьерой. Ну вот не желал он сидеть в лесу и лунными ночами через нож, воткнутый в пень, кувыркаться. Его поманили за собой новые технологии, ногой открывшие дверь в мир людей, стартовой же точкой стал фильм «Хакеры», кассету с которым привез из города его старший брат. Он посмотрел его раз, наверное, сто, причем его интересовала не столько глазасто-губасто-грудастая красотка-хакерша, как то, какие возможности открывает мир компьютеров.
Близлежащий к лесу, где обитала стая, городок в плане дальнейшего профессионального развития ему помочь ничем не мог, потому Матвей выбрал ночку побезлуннее и свалил в столицу, где и собирался дальше двигаться к своей мечте. А после, набив руку, и вовсе свалить в Америку, туда, где обитают «Нулевой холод» и «Ожог кислотой».
Ясное дело, что в Москву за удачей приезжает куча народу, и каждый из них думает, что именно к нему город повернется не задом, а лицом, после чего все будет очень-очень хорошо, но, как ни странно, в случае Матвея все именно так и случилось. С единственной оговоркой «почти».