Страница 23 из 102
— Я понял, понял, зачем повторять? — закивал Газван. — Нет, конечно, я распоряжусь, и кое-кого, кто на подобное в принципе способен, проверят, но, скажу прямо, вряд ли из того выйдет толк. А если совсем честно — у меня большей частью тут работяги, что деньги зарабатывают для семей. Ну а для такого, о чем ты рассказал, какая-нибудь джез-тырмак нужна или даго.
— Даго? — заинтересовался Олег. — А это кто такая?
— Она птица. — Дэв привстал, раскинул руки в стороны и покачал ими, словно имитируя полет. — Огромная, да! Днем спит, а когда всходит луна, летает над людскими поселениями, слушает людские мысли, ищет тех, кто при свете солнца данные им клятвы нарушал, друзей предавал, чужих жен соблазнял. Ну и тех жен, что своим мужьям неверны, — тоже. А как находит, то выжидает, пока этот человек из дома выйдет, и убивает его ударом своего клюва. Кстати, клюв этот серебряный. А как убьет, то рвет его своими железными когтями и пожирает.
— Нечего этой даго в Москве делать, — грустно заметил Олег. — Она бы тут долго не протянула. У нас здесь каждый третий друзей предает, каждый второй данное им слово нарушает, а уж про супружеские измены я вообще молчу. А если бы она на мысли свингеров нарвалась, то вообще бы не поверила в то, что подобное бывает, и с ума сошла. Я и сам, знаешь ли, иногда думаю о том, что то ли мир чем дальше, тем больше с катушек съезжает, то ли у меня с восприятием реальности беда.
— Это потому, что ты такую работу выбрал, — снова улегся на подушки Газван. — Хорошего видишь мало, дурного много, вот и думаешь, что весь мир таков. Как это говорили, недавно по телевизору видел… Профессиональная деформация, да. И если не научишься плохое оставлять за порогом, а хорошему, каким бы маленьким оно ни было, радоваться, то скоро душой очерствеешь, станешь обо всем, что случается, однобоко судить. А с твоей работой так нельзя. Перестанешь отличать правду от лжи, а добро от зла — и много бед может случиться. Причем с тобой в первую очередь.
Вот вроде бы чего дэва слушать? Он хитер, думает только о себе, наверняка крутит какие-то дела, от которых дурно пахнет, и работникам отдела точно не друг, поскольку стоит с другой стороны баррикад, но почему-то его слова Ровнина задели. Может, потому что они отчасти были правдой? Олег в последнее время ловил себя на том, что желание во что бы это не стало докопаться до истины, которое у него присутствовало раньше на постоянной основе, сейчас куда-то подевалось. Результат стал важнее процесса, если можно так сказать. Да, конечно, тому виной бесконечная текучка, но это так себе оправдание в том случае, если истинный виновник преступления не понесет наказание.
А с другой стороны, он в отделе всего пять лет работает, какая тут профессиональная деформация? Скорее, это просто накопившаяся усталость о себе дает знать. Все же два года в отпуске не был, шутка ли? Ну и остаточные явления зелья, которым его сестрица Яны накачала, о себе дают знать.
— Это у тебя что? — повела носом Ревина, как только Олег вошел в кабинет. — Чем так славно пахнет?
— Пловом, — отозвался Ровнин и плюхнул на стол Баженова пакет, в котором лежал огромный шар, скрученный из фольги, начинкой которого являлась огромная порция указанного блюда. — Газван чуть не силком мне его всучил, говорил, что если не возьму, то он нынче же на себя руки наложит. Если бы я был уверен в том, что абу Джарван точно так поступит, в жизни бы не взял, но он наверняка врал, потому угощайся. И Саню позови из дежурки, наверняка он тоже голодный.
— Позову, — кивнула Елена. — А вот Баженов с Антоновым перетопчутся. Тут кто поспел — тот и съел.
— Как знаешь, — уселся за свой стол Олег. — Да, чайник поставь. Это плов ферганский, его еще чайханским называют, он на курдючном жире, и водой его запивать нельзя, потом сильно худо желудку будет. Так что только чай, и лучше всего зеленый.
— Спасибо, разберусь, — отмахнулась от него Ревина. — Да! Отличный костюм, тебе идет. Хотя и непонятно, на какие такие шиши ты его купил.
Ровнин оставил последнюю колкость коллеги без ответа и включил свой компьютер. Да-да, свой собственный, а не отдельский общий. Неизвестно, какие звезды сложились в нужную фигуру, но в конце прошлого года ХОЗУ выделило отделу сразу шесть компьютеров с мониторами и два принтера. И пусть компьютеры оказались очень сильно потрепанными и довольно медлительными «четыреста восемьдесят шестыми», а принтеры — матричными, огромными по размеру и издающими жуткие звуки при работе, — но дареному коню в зубы не смотрят. Лучше что-то, чем ничего.
А самое главное, теперь не надо было стоять у кого-то над душой для того, чтобы, например, посмотреть сводку происшествий по Москве, а этим Олег занимался каждый день. И даже завел для данной цели личную интернет-карточку, которую таскал в бумажнике. В столе-то не оставишь, Баженов к ней мигом ноги приделает.
— Мне одна знакомая рассказывала, что появился новый способ в интернет входить, — сообщил Олегу Ольгин, лихо подчищавший плов с большого блюда, на которое его высыпала Елена. — Без модемов, без карточек. Его к телефонной линии подключают. Название, правда, не запомнил, там набор букв каких-то.
— Так, а в чем отличие от модема? — удивился Ровнин, листая страницы сводок. — Если через телефонную линию?
— В том, что там они отдельно друг от друга существуют. И звонить можно, и интернет глядеть. Причем все куда быстрее открывается, по десять минут на фотку тратить не надо. Бздынь — и готово.
— Ого! — заинтересовался Олег. — Дорогое удовольствие?
— Наверное. Нам точно не по карману. Но Танька уверена, что скоро эта штука общедоступной станет, потому что прогресс не остановить. Мол, через год про модемы никто не вспомнит.
— Ее бы слова, да нашей финчасти в уши. — Олег закончил просматривать сводки, в которых, как обычно, никаких упоминаний об обнаруженных за городом трупах, принадлежащих неизвестным гражданам, не фигурировало, отключился от интернета, вернул «комстаровскую» карточку в бумажник, а после достал из сейфа стопку дел. — Хотя я бы согласился и без интернета быстрого жить, лишь бы разрешили отчеты на компьютере печатать. Двадцать первый век на дворе, а мы все ручкой по бумажке водим. Тьфу!
Впрочем, уже на следующее утро Ровнин, пожалуй, согласился бы еще денек посидеть в отделе и позаниматься оформлением бумаг. Просто это было бы куда более приятное занятие, чем пребывание в квартире, забрызганной кровью и с двумя растерзанными человеческими телами, лежащими на полу.