Страница 43 из 74
Глава 28. Импульсы
Моё поле утекало. Растекалось в стороны, тянулось к гардеорам десятками тонких нитей.
Каждая из них отщипывала от меня крошечную частицу, и по телу разливалась странная лёгкость, будто я растворялась, переставая ощущать собственные края.
Своим особенным пси я видела эти нити так ясно, как потоки в проводах на учебном стенде. Они шли из моей груди золотистым веером, ветвились, устремляясь к каждому мужчине в коридоре. Стремились впиться в опустевшие после боя контуры жадными, ненасытными язычками.
Чем дальше они тянулись, тем прозрачнее становилось во мне самой. В горле, в ключицах, у сердца открывались тёплые пустоты, и эти пустоты гудели от удовольствия, сладкого и тошнотворного одновременно.
Паулина дёрнула меня за руку. Сильно, отчаянно.
— Лирана, идём!
Моя энергия повисла облаком между мной и ими. Ещё не дойдя до них. Но уже покинув меня.
Ноги отказали. Мышцы налились свинцовой тяжестью, а контур продолжал раскрываться, отвечая на голодные запросы мужских полей.
Я пыталась сжать его мысленно, как сжимают кулак. Пыталась втянуть обратно. Представляла барьеры, щиты, которым учили операторов на случай пробоя. Дёргала свою энергию на себя.
Каждый приём давал осечку. Будто я пыталась сжать воду.
Я впервые поняла, как чувствует себя служебная жена, отдающая мужу последние капли энергии, только отдавала я сразу дюжине, и среди них ни одного моего.
Только я пока не отдала. Энергия облаком между нами. Гардеоры ещё не дошли до моего сместившегося им навстречу контура. Но у меня ничего не было, чтобы закрыться, я ничем не могла бы им помешать.
— Да отойдите вы от неё! — голос Камиллы звенел от напряжения. — Вы что, не видите, ей плохо!
Несколько гардеоров замерли. На их лицах мелькнуло замешательство. Но через секунду они снова двинулись вперёд. Медленно, неумолимо, с тем же затуманенным выражением, в котором не читалось ни злобы, ни умысла. Только слепой голод контура, нашедшего источник.
Ближних оставалось пятеро, они уже были почти совсем рядом с неумолимо расширяющимся полем моей вытекшей энергии.
Я физически ощутила их пустоту. Контуры требовали наполнения, и моя энергия готова была хлынуть в них вся, без остатка.
Самое страшное, что во мне ещё оставалось огромное хранилище силы, о котором я до сегодняшнего момента даже не подозревала. Несмотря на громадное облако между мной и двигающимися ко мне гардеорами, оно разворачивалось внутри меня следом за первой волной, раскатывалось по всему моему существу, готовое выплеснуться следом.
Я не могла ни удержать его, ни направить, ни свернуть обратно. Могла только стоять и смотреть, как моё собственное пси стремится к незнакомым мужчинам с покорностью, от которой хотелось кричать.
Вдруг позади толпы полыхнуло.
Серия коротких, резких импульсов.
Высоких сильных мужчин буквально раскидало в стороны. Идеально направленные толчки пси-полей отбросили гардеоров к стенам коридора.
Импульсы были направлены с невероятной точностью, каждый настроен под конкретный контур, под угол разворота, под массу тела.
Ни одного случайного движения. Они входили в пси-поля гардеоров ровно в те узлы, которые глушили голод, не повреждая их самих.
Между мной и гардеорами образовался прямой коридор.
И в конце его я увидела Адана…
Кронпринц шёл ко мне быстро. Прямой широкоплечий силуэт в чёрной форме с белыми индикаторами.
Ни единой эмоции на красивом мужественном лице.
Идеально неподвижное лицо.
Но глаза светились.
А затем я почувствовала его поле…
Мощная спрессованная, идеально сбалансированная энергия кронпринца напирала впереди него ровной, плотной волной.
После хаотичного голода гардеоров моё тело отозвалось на эту плотность с жаркой благодарностью.
Он неумолимо и стремительно сокращал дистанцию между нами, и всё вокруг будто затягивалось прозрачной плёнкой, в которой мгновенно гасли чужие голодные импульсы.
И ещё он собирал мою разлитую энергию и двигал её ко мне, властно возращая её в мой ошеломлённо поддающийся контур.
Я же только и могла, что смотреть в его неподвижное лицо с ярко светящимися глазами.
Такое же лицо у кронпринца было, когда он ударил герцога Дианаса.
Леденящая спрессованная ярость. Жутко и… красиво.
Его ярко-синие глаза горели ровным светом. Сейчас этот свет двигался прямо ко мне, и всё вокруг расступалось под его давлением, освобождая путь кронпринцу.
Те, кто остался у стен, в его сторону смотреть перестали, просто вжимались в ниши, освобождая проход.
Ещё один гардеор отшатнулся ещё до того, как Адан поравнялся с ним.
Я чувствовала, как его поле прокатывалось мимо каждого из опешивших, хмурых и озлобленных гардеоров. Собирало их расплывшиеся границы обратно в положенные очертания.
Уверенно, жёстко, но без лишнего прикосновения к их личному пространству.
В бою он делал то же самое, но точечно. А сейчас воздействие шло на всех.
Им только становилось заметно легче, хотя они этого ещё не понимали. А моё собственное, истончившееся почти до прозрачности, поле, принимало всё выплеснутое обратно и восстанавливалось, будто ничего не произошло.
Кронпринц подошёл ко мне. Его высокая широкоплечая фигура заслонила собой всё.
Остановился вплотную, навис надо мной, и я почувствовала, как Паулина отпустила мою руку, отшатываясь, но я это почувствовала смутно.
Тут же забыла про неё. Про всех. Запрокинула голову, чтобы смотреть в его красивое окаменевшее лицо.
Адан был настолько близко, что чёрная ткань его формы почти касалась моей груди при вдохе.
Смотрела на резкую линию скул, тяжёлой челюсти, сейчас стиснутой. Тёмную прядь, упавшую на лоб, которую тут же захотелось коснуться пальцами.
Его запах я тоже почувствовала. Невероятно притягательный, мужской, которым хотелось дышать и дышать.
Адан смотрел на меня. Его ярко-синие глаза всё ещё светились, и в них я видела холодную, прожигающую насквозь сосредоточенность.
Он чуть прищурился, и я тут же ощутила властно давление его пси. Будто на плечи что-то тяжёлое и тёплое.
Мой контур тут же дёрнулся, сжался рывком, и я почувствовала каждую нить, которую он перехватывал. Точечно. Словно клапаны закрывал, один за другим, чётко, уверенно, осознавая каждое пси-движение.
Его работа с моим пси была той же, что и с гардеорами у стен, только несравненно тоньше.