Страница 30 из 74
Глава 21. Новое чувство
Бой закончился, а я всё стояла в контуре деор и смотрела на площадку фокусировки удара.
Адан стоял у голографической карты, что-то быстро вводил в интерфейс, отдавал распоряжения дежурной смене. Его скульптурно-красивый, волевой профиль освещался мерцанием голографических панелей. Белые индикаторы на его форме всё ещё горели ровным, стабильным светом.
Я перевела взгляд на деор вокруг меня. Они сворачивали интерфейсы, переговаривались вполголоса, улыбались друг другу. Флавия что-то объясняла молодой Мирелле, та кивала, заправляя выбившуюся прядь за ухо.
И внутри меня разрасталось то самое чувство, которое накрыло в последние минуты боя.
Горькое и очень неприятное.
«Я стояла здесь и ничего не делала. Они работали, а я просто смотрела. Я лишняя».
Я замерла.
Что-то в этих мыслях о себе было неправильное.
Я не склонна к самобичеванию. Меня учили оценивать ситуацию трезво, без лишних эмоций. Оператор энергобаланса не имеет права на панику или самоедство — только анализ и действие.
А здесь этот привкус: «я мешаю, я стою тут зря, они тут работали, а я впустую простояла». Он был слишком острым. И совсем уж не соответствовал моей привычной тональности.
Я заставила себя остановиться и прислушаться к самой себе.
Не к мыслям, потому что они были хаотичными, путаными, отражали только внешнее. А к чему-то глубже. К тому ощущению, которое всегда помогало мне на тренажёрах, когда я точно знала, куда нужно перенаправить поток, ещё до того, как приборы показывали отклонение.
И я почувствовала. Ощущение приходило извне. Тонкое, фоновое. Грязноватое. Не злоба, нет. И даже не намерение обидеть — просто усталое раздражение нескольких человек, которые только что отработали бой и заметили, что одна из них стояла без дела.
Я моргнула и попыталась понять, на что это новое чувство похоже. Оно было интенсивным, новым, но… всё же что-то напоминало. Что-то, что случалось со мной в интернате.
Только там всё было смутно и размыто. Скорее случайности.
Сейчас, здесь… очень отчётливо. Как будто какой-то мой канал, который всегда был закрыт, вдруг приоткрылся.
Вспомнила, на что это похоже! Воспоминание накрыло меня. Интернат на планете переселенцев. Серые стены, расписание по минутам, одинаковые форменные куртки.
Я была далеко не самым популярным человеком там: много занималась, не ходила на групповые развлечения, держалась отдельно. Были девочки, которые меня не любили.
Первый случай, который я тогда объяснила случайностью. Группа девчонок хотела облить меня водой в коридоре.
Я не знала. Не могла знать. Но в последний момент, уже на подходе к тому коридору, резко свернула за забытой тетрадью в другой рукав.
Просто что-то внутри потянуло в сторону.
Оглянулась и увидела: там, где я должна была проходить, облили из ведра пустоту. И тут же топот убегавших ног и знакомый девичий смех. Хотели облить меня, и облили бы, если бы я не подчинилась тому смутному импульсу свернуть.
Второй случай был сложнее. Тренажёр, на который я не хотела садиться. Без причины, просто внутреннее «нет», которое я не могла объяснить словами.
Инструктор настояла. Меня ударило током. Оказалось, что тренажёр испортили намеренно.
Потом я случайно оказалась в том коридоре, где эти же девочки обсуждали произошедшее: «Так ей, заучке, и надо». Я послушала, подумала… Вспомнила тот случай с водой в коридоре — меня тогда не облили. Но были и другие случаи. Краска в шампуне. Железная стружка в ботинках.
И, главное, не только со мной было так. С другими. Они обижали и других.
Из-за себя я бы не стала ничего делать.
А вот других надо было уберечь от этого — таких же как я, молчаливых выживальщиц в казённых условиях — ведь они никому и ничего плохого не делали. Просто происхождение у них было неправильное. И учились слишком много.
Поэтому я решилась. Пошла и доложила. Сначала изучила вопрос, как правильно докладывать. И сделала.
Игнорировать жалобу, поданную по всем правилам, не смогли. Провели проверку. Тогда и выяснилось, что это была систематическая мелкая травля. Группу наказали. Девочек перевели в интернаты на других планетах. Жить и учиться стало проще.
Меня же и потом смутное чувство часто уберегало от проблем. И подсказывало верное решение.
Тогда я не понимала, что именно работало. Называла это интуицией, совпадением. Природной осторожностью. «Просто чувствовала». Не давала этому имени, потому что имени не было.
Сейчас, в деор-зоне, всё было очень похоже не все эти случаи. Но намного сильнее.
Не смутное «что-то не так», а отчётливый чужой поток.
Такого я раньше не испытывала. Про это Адан говорил: «сохраняй чистоту»? Ведь мои глаза раньше тоже не светились, как у него. Значит ли это, что у меня появилось новое? Умение чувствовать других? От этого Адан меня предостерегал, когда говорил, что я буду слышать разное. Ко мне может чужое прилипнуть? Как сейчас?
Я попыталась разделить две нити. Чужое: горьковатый фон усталого раздражения. Не моя тональность. Оно прилипло ко мне, потому что я стояла без дела на их глазах, потому что они устали и не могли не заметить новенькую, которая ничего не делала.
Своё: что-то другое, чище, сложнее. То, что останется, когда чужое уйдёт.
Я снова открыла глаза и посмотрела в зал.
Адан всё ещё стоял у голографической карты. Он закончил с данными, обернулся к гардеорам и что-то говорил им. Залюбовалась тем, как он при этом улыбался… Открыто и искренне.
Прислушалась.
— Великолепная слаженность и отличная работа! — в его низком голосе не было и следа той ледяной командирской сдержанности, что была во время боя. — Три планеты, под такой массивной атакой, совершенно без потерь. И отбились мы значительно быстрее ожидаемых прогнозов. Горжусь вами! Всей империей будем гордиться!
Гардеоры вокруг него выглядели расслабленно. Кто-то от слов кронпринца засмеялся, кто-то хлопнул соседа по плечу. Я увидела, как молодой парень с тёмными волосами — тот, которого подпитывала Мирелла — что-то сказал своему командиру, и все рядом стоящие рассмеялись.
Впрочем, от взгляда Адана все тут же притихли. Кронпринц продолжал разбирать бой, называя успехи каждого поимённо. Гардеоры слушали, добавляли что-то от себя, переглядывались с довольными лицами.
Я смотрела на Адана и находила своё настоящее чувство.
Радость. Чистая, без примесей.