Страница 56 из 162
Тхао поблагодарила водителя, разгладила платье-мини и поднялась по лестнице. Она чувствовала на себе взгляды, пробираясь сквозь толпу. Вокруг говорили на разных языках, слышались разные акценты. Британский, немецкий, французский, американский, австралийский, китайский, японский… Здесь были и туристы, и те, кто в Сайгоне не первый раз, и те, кто приехал сюда на выходные, но в основном этот бар посещали экспаты. Тхао прекрасно знала его, поэтому сразу отправилась на потайную лестницу на кухне — о том, что в баре есть узкая металлическая винтовая лестница, знали только местные и искатели приключений.
Перед ней открылась крыша.
— Смотрите! Тхао пришла! — Этот голос она узнает из тысячи. Тхао оглянулась и увидела, как ей навстречу бежит ее коллега Александрия, австралийка вьетнамского происхождения. Уже немного пьяная, Александрия обняла Тхао. — Я так и знала, что ты не успеешь на самолет! Чтобы ты уехала в Америку сейчас? Ради какого-то совещания? Ну уж нет! Тем более с такой погодой! — Она подозвала официанта и попросила еще два шота. — И потом, неужели ты сама, по доброй воле, вернулась бы туда?
Тхао засмеялась:
— Мать взбесилась. Мы не виделись год. Еще чуть-чуть, и у нее бы случился сердечный приступ прямо во время телефонного разговора. Когда-нибудь мне все-таки придется поехать домой. Как любой азиатской дочери, мне стыдно за то, что я так долго не была дома.
— Ключевое слово — «когда-нибудь», — сказала Александрия, передавая Тхао стопку, которую принес официант. — Думаешь, я себя не виню за все подряд, как любая азиатская дочь? Нельзя постоянно скакать вокруг наших матерей. Пора разорвать этот поколенческий цикл, перестать оправдывать их ожидания и пожить уже для себя. Делать то, чего от нас хотят родители, — значит напрасно тратить молодость и красоту, да? Думай как вьетнамская дочь, а поступай как западная.
Тхао расхохоталась в ответ на пьяный монолог Александрии, они чокнулись и опрокинули по стопке, не поморщившись.
Позади Тхао шумные девчонки сбились в стайку и махали, подзывая к себе. Это ее самые близкие подруги в Сайгоне. Они все живут в центре города, либо в Районе 1, либо в Районе 2. Ее подруги — вьетнамки из США, Австралии, канадского Монреаля и даже из Парижа. Что у них общего? Все они — представительницы первого поколения диаспоры, все младшие дочери в семье, и все тянутся в Сайгон, чтобы исследовать свои корни. Но самое главное — все хотят быть как можно дальше от своих семей.
— Мы поспорили, опоздаешь ты на самолет сегодня или нет, — сказала Эвелин.
— Раскошеливайся! — потребовала Сара, протянув руку. Эвелин простонала и угрюмо сунула подруге смятую купюру.
— Я думала, у тебя какое-то важное совещание в Лос-Анджелесе и тебе нужно быть там лично, разве нет? Встреча с инвесторами? По поводу склада или что-то вроде того? — спросила Эвелин.
Тхао с усмешкой отмахнулась:
— Двадцать первый век на дворе! Физически я могу быть во Вьетнаме, а по видеосвязи говорить с кем угодно в любой точке мира.
— Вот она, моя девочка! — cказала Александрия. — Точнее, моя начальница, да?
— Ты была бы моей сотрудницей, если бы появлялась в офисе.
За подружками возник мужчина, прокашлялся и позвал Тхао по имени грудным, как у диктора, голосом с легким южноафриканским акцентом. Девушки закатили глаза и неохотно расступились, давая Тхао пройти к нему. Улыбка на губах у Тхао становилась все шире и шире, а на лицах подруг все отчетливее вырисовывалось отвращение. Сара скорчила гримасу, как будто ее вот-вот стошнит. Эвелин так сильно закатила глаза, что почти увидела собственный затылок изнутри. Александрия скривилась и сразу заказала еще напитков:
— Ну конечно! Ты не ради нас осталась, а ради своего душнилы.
— Ты всегда такая приветливая со мной, Александрия! Сразу видно — я тебе нравлюсь. — Парень подхватил Тхао и закружил. — Привет! Это правда? Ты не полетела из-за меня?
Тхао покачала головой, но глаза выдавали ее.
— Конечно нет, Джефф. Появились кое-какие дела здесь. Так совпало, что мы смогли пересечься перед твоим отъездом в Сингапур на несколько месяцев. Совпадение!
Джефф улыбнулся ей так, словно только что выиграл в лотерею, и она растаяла. Он улыбался в точности как на фотографиях в дейтинговом приложении: искренне, заразительно и чуточку лукаво. Посмотрев его профиль, Александрия сказала, мол, по улыбке сразу видно сплошные красные флаги, ЗППП и признаки серийного газлайтера. Тхао не стала ее слушать; она не слушала никого, кто говорил, будто она не разбирается в мужчинах. Потому что ничего такого слушать не хотела.
Тхао начала привязываться к Джеффу, а она ни к кому не привязывается. Только не в этом климате, где симпатичные иностранцы, туристы и экспаты сменяют друг друга каждый вечер, как если бы они жили во времена Римской империи; бесконечный хоровод красавчиков в непостоянном городе. Познакомиться не проблема. Главное — не влюбляться.
Джефф покрепче обхватил ее мускулистыми руками, и она прижалась к нему всем телом. Он бросил взгляд на ее платье, и она прильнула к нему еще сильнее, чтобы он увидел все. Она хотела отдать ему всю себя, особенно скрытые от его взгляда части своего тела. Тхао могла запросто раздеться перед парнем, но настоящей близости избегала. Она врала всем: матери, изображая из себя правильную азиатскую дочь, Джеффу, притворяясь классной девчонкой, и себе, убеждая себя, что готова к отношениям и настоящей любви. Она боялась признаться, что ей страшно. Она боится Джеффа, боится мужчин в принципе, потому что они видят в ней девушку, которой можно позвонить, когда ты «проездом в Сайгоне». Ей надоело, что о ней вспоминают во вторую очередь. Хотелось быть у кого-нибудь на первом месте.
Тхао почувствовала, как завибрировал телефон, и отстранилась от Джеффа — звонила ее двоюродная сестра Элейн Лам. На домашнем экране появилось сообщение; она прочитала его, не открывая: «Привет. Ты, говорят, возвращаешься из Вьетнама? Пока ты там, сделай одолжение…» Тхао подняла бровь; бесит, что Элейн отвлекает. Она не хотела, чтобы Джефф увидел сообщение, и смахнула его. Настроение испортилось. Почему ей достались такие родственники? Обращаются с ней как с наркокурьером, то одно им привези, то другое. В последний раз во Вьетнам она везла наличные доллары для друзей и родственников, а назад в Америку — сушеные продукты и запрещенные растения. Бесит, что они такие… Деревенщина!
— Что-то случилось? — спросил Джефф.
Тхао поглядела на него и непринужденно улыбнулась: