Страница 51 из 162
— В храме. У нас общие друзья. — Ли Зыонг безмятежно потягивала чай, хотя ее голос приобрел предостерегающий тон, чтобы дочери не задавали слишком много вопросов.
— У вас… все серьезно? — с искренним любопытством спросила Хюен. Она поставила чашечку и глядела на Бао, как будто он животное из зоопарка, переодетое в белую футболку, шелковые пижамные брюки и тапочки.
— Посерьезнее, чем тот факт, что вы слетелись ко мне, как стая стервятников, м-м? Приехали забрать, что осталось от вашего наследства? — спросила Ли Зыонг, буравя глазами каждую из дочерей.
Они поерзали на диване. Пусть они давно не девочки, а все равно в присутствии матери чувствовали себя маленькими. Как будто снова оказались в своем домишке на юге Вьетнама, как будто они опять дети и спорят о том, чей черед ехать в город на велосипеде.
— Мы к тебе не за деньгами пришли,
ме
. — Маи прокашлялась. — Мы пришли помириться. Хотим провести с тобой отведенное тебе время, понимаешь? Пока не поздно.
Ли Зыонг вздохнула и поглядела на дочерей, их теперь не узнать. Маи мнительная. Минь тихоня. Хюен упрямица.
— Я здорова, если вас это интересует.
— Ты была у врача? Когда ты последний раз проходила полный осмотр? — выпалила Минь, стараясь унять подступающую боль в груди. Она сглотнула.
— Чтобы я еще и врачам платила? Не говори ерунды! Все со мной хорошо.
—
Ме
, я была на Гавайях, у тетушки Хюа. Линь Хюа, — дрожащим голосом заговорила Маи. — Она… она сказала, в этом году нас, нашу семью, ждет одна смерть. Она посоветовала мне помириться с сестрами и с матерью, пока не поздно.
Повисло молчание, все взгляды устремились на Ли Зыонг, как будто ждали, что ее вот-вот убьет ударом молнии. Все, кроме взгляда Бао — он задремал в кресле и посапывал, запрокинув голову и разинув рот. Ли Зыонг и глазом не моргнула, услышав предсказание. Она даже нисколечко не удивилась.
— Может, умрет одна из вас? — спросила она как ни в чем не бывало. Маи и Хюен принялись возражать, мол, кому еще помирать, как не ей. Логично же! Возраст все-таки. Минь сидела тихо, опустив глаза.
— Что насчет твоей другой сестры, Ким? Тебе гавайская женщина и с ней помириться велела? — поинтересовалась Ли Зыонг, словно они разговорились в очереди в магазине, а не решали, кто первым сыграет в ящик, как будто это какая-то зловещая салонная игра. Ли Зыонг ничего не забывала и не прощала обиды. Она, как сейчас, помнила день, когда ее старшая дочь Ким Зыонг воскресла из мертвых и вернулась к ней, а три другие дочери приняли сестру так, будто она чума, от которой нужно поскорее избавиться.
— Ты с ней тоже помиришься? И с двумя ее дочерями? Они ведь твои племянницы.
— Технически они дальние родственники, — заговорила Минь, но тут же осеклась, поймав угрожающий взгляд Хюен.
Младшая дочь резко встала с дивана, опустилась на колени перед матерью и низко ей поклонилась.
—
Ме
, мы пришли помириться с тобой. Если для этого придется помириться с Ким и ее дочерями, мы готовы.
Маи загоготала и всплеснула руками.
— Ну ты даешь, Хюен! Встань! Нас всех турнули из дома в Санта-Ане из-за этой женщины. Дом был на мое имя, а перешел Ким и ее дочерям. Мне пришлось выйти за Тханя ради этого дома! И мои же дочери оказались на улице…
— ДОВОЛЬНО! — закричала Ли Зыонг, ударив тростью в пол. — Опять вы за старое! Я еще тогда вам все объяснила и от своих слов не откажусь. Я не знала, что Ким выжила, и потому поклялась сделать все, что смогу, только бы искупить свою вину перед ней за то, что оставила ее. Я не такая, как моя мать, — я не брошу дочерей. И вы называете себя матерями?
Она вдруг пошатнулась, ноги подкосились. Бао тут же проснулся, подскочил к ней и подхватил, чтобы она не упала. Слова им были ни к чему — их нужда друг в друге стала для них тем общим языком, которым они владели в совершенстве.
—
Ме
, тебе плохо? — вскрикнула Хюен и кинулась к матери. Минь встрепенулась, схватила подушку и подложила ей под спину. Бао и две сестры забегали и засуетились вокруг Ли Зыонг: удобно ли ей? Не принести ли воды? Голова не кружится? Минь огляделась в поисках Маи. Старшая сестра не сдвинулась с места. По выражению ее лица было не понять, о чем она думает, но та самая толстая вена сбоку на шее проступила опять, и Минь побелела как смерть, когда вена запульсировала.
—
Чой ой
, — прошептала Минь. — Только не это!
Ли Зыонг быстро оправилась от дурноты и оттолкнула руку Бао. Он неистово обмахивал ее пальмовым листом. Она подняла глаза и поглядела на старшую дочь, та сидела без движения и вся дымилась от упрямства, как поле боя после бомбардировки.
— Ты ради этого приехала? Проверить, не ошиблась ли твоя гадалка? — едко спросила мать. — Хотела своими глазами увидеть, что в этом году умру я, да?
Маи сложила руки на коленях и уставилась на мать — мать, которая стала чужой. Их взгляды встретились, и у обеих возник один и тот же вопрос: кто эта женщина? Знают ли они друг друга вообще? Может, их нарочно свела судьба, поместив на орбиту друг дружки?
— Ты всегда любила Ким больше меня, да,
ме
? Она твоя старшая, а не я, — спокойно сказала Маи.
Хюен и Минь притихли, не поднимая глаз. Они молчали, как в тот день, когда мать насильно выдала Маи замуж. Молчали, как в тот день, когда она отняла дом у Маи и отдала его Ким.
— Не драматизируй. Что ты за размазня? — сказала Ли Зыонг. — При чем тут любовь? Есть вещи поважнее. Я научила всех своих дочерей выживать. Никого из вас не бросила. В отличие от моей матери. Это вы меня бросили.
— Как нам все вернуть,
ме
? — тихо спросила Минь.
Маи встала, закинула поддельную «Луи Вюиттон» на плечо и набросила на голову шелковый платок:
— Даже не думай, Минь. Возвращать нечего. Не понимаю, чего я так старалась? Наша мать никогда не изменится. Камень не согнуть, и она не согнется.
Сестры упрашивали не говорить ерунды и сесть, но Маи прошла мимо матери, не сказав больше ни слова. Она знала: мать не будет ее останавливать.
— Не уходи, — взмолилась Минь. — Давай не будем горячиться. Ты же сама сказала, пока не поздно.
— Вернись! — упрашивала Хюен. — Я хочу, чтобы мы все опять стали семьей.
— Пусть идет, — без единой эмоции сказала Ли Зыонг. — Она всегда делала только то, что хотела. Родилась упрямой и глупой, упрямой и умрет.
—
Ме!
— отчаявшись, воскликнула Минь. — Вы обе хороши!