Страница 36 из 162
Что-то грохнуло и покатилось. Мать уронила тарелку с фруктами, но лицо не выдало ее чувств. Она не бросилась поднимать фрукты. Присцилла ждала, что мать что-нибудь скажет или сделает. Но та молча повернулась к плите и помешала свинину на сковородке, и стало ясно: мать ни за что не будет извиняться. Присцилла с силой опустила бокал на остров и случайно разбила его, красное вино расплескалось по черным и белым плиткам на полу. Она машинально сделала шаг навстречу, хотела, как всегда, попросить прощения первой. Вдруг что-то страшно хрустнуло, и ногу пронзила острая боль. Она посмотрела вниз. Осколки. Присцилла оглядела кухню. Пятна от фруктов, ее кровь и вино перемешались, где что — не отличить. Как речная вода в устье смешивается с морской. Но они с матерью — не река и не море, им никогда не сойтись.
На экране главные герои китайского сериала целовались под дождем, играл гучжэн; мать так и стояла к ней спиной. Место пореза онемело, сердце тоже. Присцилла проглотила извинения.
Она выбежала из дома, чувствуя, как подступает паника. Расхаживая туда-сюда по дорожке возле дома, она достала телефон и позвонила Марку, он ответил сразу же. В груди стало тесно, и она почувствовала облегчение. Марк — ее опора. Если бы мать только знала, каким он бывает в такие моменты! То и дело всхлипывая в трубку, Присцилла рассказала ему, что произошло. Как хорошо снова заговорить по-английски! Какая в этом свобода! Присцилла почувствовала себя собой, а не материнской проекцией. Она — Присцилла Нгуен, старшая дочь, выпускница Уортонской школы бизнеса Калифорнийского университета, генеральный директор собственной компании. Марк не перебивал, не велел успокоиться, не давал плохих советов и не учил жизни. Он молча купил ей билет на ближайший рейс до Сиэтла. Для него она была Присциллой Нгуен, женщиной, вынужденной прятаться за разными масками в зависимости от того, с кем она говорит, и он любил ее, хоть и успел повидать все ее маски.
Это было год назад.
— Присцилла? — вкрадчиво окликнула ее Грейс, вернув в реальность. — Передать что-нибудь твоей маме?
Присцилла вздохнула. Ей не хотелось ничего знать об очередном ЧП. Она ужасно устала ругаться. Она обязательно перезвонит матери. Когда-нибудь потом.
— Нет.
* * *
Марк и Присцилла выехали в ресторан каждый на своей «Тесле». Она ушла с работы пораньше, чтобы не стоять в пробках по пути на восточный берег. Он написал, что опоздает — застрял на работе, аврал, отдали в продакшн плохой код, теперь разгребать.
Полчаса спустя Присцилла в который раз отогнала назойливого официанта и отправила очередное сообщение Марку, чтобы узнать, где он. Марк не ответил, и у нее разыгралось воображение: вот Безос лично увольняет его или Марк попадает в страшную аварию. Она открыла приложение посмотреть, нет ли на дороге аварий, из-за которых могли образоваться пробки. Дороги были свободные.
Марк приехал на час позже. Он не спеша зашел в зал, румяный от холода. На лице ребяческая улыбка. Давно он так не улыбался, наверное, с самого начала их отношений. Он снял пальто и шапку, из-под которой показались рыжие волосы — его изюминка, чмокнул Присциллу в щеку и сел за стол как ни в чем не бывало.
Присцилла держалась, чтобы не повысить голос. Марк даже не извинился.
— Ты приехал на час позже. Почему ты не ответил на сообщение?
— Пришлось задержаться на работе, я же предупредил. — Его тягучий британский акцент, как ириска, обволакивал оправдания. Марк едва взглянул на меню, осмотрелся и подозвал официантку, даже не уточнив, готова ли Присцилла сделать заказ. — Когда ты написала, я был за рулем.
— Ага. Я сижу тут больше часа, — сладким-пресладким голосом ответила Присцилла, одарив его той самой улыбкой. Она не стала спрашивать, почему он не записал голосовое. Сдержалась. Не могла позволить себе ругаться с Марком на этом этапе их отношений — они вместе уже больше трех лет. У размолвки с матерью был неприятный побочный эффект: Присцилла перестала общаться и с младшими сестрами. У нее не осталось никого, кроме Марка. В какой-то момент она начала бояться — вдруг он тоже ее бросит?
— Ты же знаешь, какое движение в Сиэтле, особенно от Саут-Лейк Юнион на восточный берег! На Мерсер-стрит вообще лучше не соваться — все стоит! — Он рассмеялся, и она тоже выдавила из себя смешок, потому что знала — он не попросит прощения, как бы она ни ждала.
К ним подошла официантка, юная тайка, и спросила, готовы ли они заказать.
— Насколько острым вы можете сделать као сой? — спросил Марк, как бы между прочим просканировав официантку взглядом. Присцилла заметила, как блестят его глаза, и поежилась. Сейчас начнется.
— На пять звезд.
— Сделайте на шесть. — Марк подмигнул. — По-олимпийски острым.
— Уверены? — Официантка подняла одну бровь, оглядывая его веснушчатое лицо. Белые мужчины любят повыставляться и обычно заказывают блюда поострее.
— Вы из Таиланда? Там родились? — Марк не уступал ей в подозрительности, как будто официантка сама ничего не понимает в азиатской кухне. — Или здесь?
Присцилла лягнула бы его под столом, да только ее накрыла такая волна испанского стыда, что не пошевелиться. Ноги будто зажало между камнями, и с каждым рывком вода все прибывала. В последнее время Марк вел себя так, что вода уже доходила Присцилле до шеи, и если она продолжит барахтаться, то останется только одно: позволить океану поглотить ее целиком. В глубине души Присцилла была готова навсегда уйти в черную глубину, особенно когда Марк вытворял что-нибудь подобное. Она чувствовала полнейшее одиночество, хотя ее партнер вот он, сидит напротив.
— Я живу здесь с трех лет, — ответила официантка, уперев одну руку в бок и скептически глядя на Марка сверху вниз. — Моя семья из Ратчабури.
— Из Ратчабури! — воскликнул Марк. Подозрительность сменилась облегчением оттого, что у них все же нашлось что-то общее, как будто бы он тоже из Ратчабури. — После окончания университета я жил в Бангкоке. Лучшие годы моей жизни! Кто бы мог подумать, что мальчишка из-под Шеффилда, который вырос среди овец, окажется в Юго-Восточной Азии среди слонов?
Глаза официантки потухли; как же ей надоело выслушивать признания белых мужчин в любви к Юго-Восточной Азии, как будто они доверяют ей свою тайну! Девушка перевела взгляд на Присциллу и спросила, что будет она. Присцилла, превозмогая неловкость, заказала лапшу пад си ю с тофу, две с половиной звезды остроты. Она почувствовала на себе взгляд Марка.