Страница 6 из 146
Кухня утопала в мягком утреннем свете, пробивающемся сквозь лёгкие занавески. Воздух наполнял аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба. Дима ловко управлялся с завтраком, стараясь не выдать, как сильно дрожат его руки.
Анжела сидела за столом, обхватив ладонями тёплую кружку, и украдкой рассматривала его... того мальчишку, которого помнила ещё подростком. Теперь перед ней стоял взрослый мужчина: широкие плечи под простой футболкой, уверенные движения, линия подбородка, ставшая чётче и мужественнее...
Она резко отводила взгляд каждый раз, когда ловила себя на разглядывании, ругая себя за неуместную реакцию.
Это же Митя. Брат Леси... почти ребёнок по сравнению со мной… О чём ты думаешь?
Дима поставил перед ней тарелку с горячими бутербродами, задержал взгляд на её припухших губах, на ссадине у виска. Внутри всё сжалось от ярости... он и так догадывался, что причина её состояния не только в алкоголе.
— Лик… — его голос прозвучал чуть хрипло. Он прокашлялся и продолжил: — Что вчера произошло? Почему ты оказалась в том баре… в таком состоянии?
Она едва заметно вздрогнула, и провела языком по нижней губе, избегая его взгляда. В груди неприятно защемило.
Вместо ответа она подняла взгляд, встретившись с его серыми глазами, и выпалила первое, что пришло в голову:
— Когда ты вернулся? Почему я ничего об этом не знала?
Дима замер на мгновение, а затем усмехнулся. Чуть горько, чуть насмешливо. Он прекрасно понял этот трюк: попытка уйти от разговора и спрятаться за будничными вопросами. Но он не собирался отступать.
— Вернулся несколько дней назад, — он присел напротив, не отрывая от неё взгляда. — Теперь твоя очередь: кто это сделал? Твой... бывший? Или он всё ещё настоящий?
Анжела почувствовала, как к горлу подступает ком. Она сжала кружку так, что побелели костяшки пальцев. Внутри бушевала буря: с одной стороны таилось желание выговориться, найти опору в этих сильных руках, которые когда‑то казались ей детскими. С другой — страх, стыд, осознание, что она старше, опытнее, и «должна быть умнее».
— Ничего такого, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Просто… обычный день, который пошёл не по плану.
Дима медленно покачал головой. В его глазах читалось что‑то большее, чем просто сочувствие. Что‑то, от чего у Анжелы перехватило дыхание.
— Ты никогда не умела врать, — тихо и немного грубо произнёс он. — И я больше не тот мальчишка, который смотрел на тебя снизу вверх...
В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Анжела почувствовала, как внутри что‑то надломилось... Она открыла рот, чтобы что‑то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, и в этом коротком движении было больше правды, чем во всех её предыдущих словах.
Она почувствовала, как внутри закипает раздражение... горячий, колючий комок, мешающийся с неловкостью. «С чего он взял, что имеет право допрашивать меня? Он всё ещё тот мальчишка... пусть и возмужал, но в глазах всё та же детская прямота, та же привычка лезть не в своё дело».
Она резко отвернулась к окну и сделала большой глоток кофе. Чуть не обожглась, но даже это не отвлекло от бушующих эмоций. Гнев на себя — за то, что позволила себе слабость, за то, что сидит здесь, в чужом доме, в этой кухне; за то, что её так трогают его слова. Гнев на него — за эту заботу, которая сейчас казалась навязчивой и почти оскорбительной.
— Где мой телефон? — Спросила она резко, надкусывая бутерброд. Вкус еды почти не ощущался, но она заставила себя откусить ещё кусочек... просто чтобы чем‑то занять руки, губы, мысли.
Дима лишь пожал плечами, глядя куда‑то в сторону.
— Понятия не имею. Может, в машине остался. Или в сумке…
Анжела вздохнула и провела рукой по волосам, ощущая, как липнут к затылку спутанные пряди. Она вдруг остро почувствовала, насколько устала: тело казалось тяжёлым, в висках стучала тупая боль, а запах вчерашнего алкоголя, кажется, до сих пор витал вокруг.
Она снова надкусила бутерброд и машинально прожевала. В этот момент Дима, словно прочитав её мысли, тихо произнёс:
— Тебе бы в душ сходить. Вид у тебя… уставший.
В другой ситуации она бы вспыхнула от такой прямолинейности, но сейчас в его голосе не было ни насмешки, ни осуждения. И это почему‑то задевало ещё сильнее.
Он встал, достал из шкафа мягкое полотенце, и положил его перед ней.
— Ванная прямо по коридору, дверь слева. Ну, ты наверняка помнишь. Я подожду здесь.
Анжела молча взяла полотенце, встала из‑за стола и направилась к двери. В последний момент она обернулась. Дима сидел, опустив голову, но когда почувствовал её взгляд, поднял свой. В его глазах было что‑то такое… что заставило её сердце на мгновение сбиться с ритма. Она быстро отвернулась и вышла из кухни.
Оставшись один, Дима провёл рукой по тёмным волосам. Мысли метались, как птицы в клетке. Он подошёл к раковине и машинально начал складывать посуду в мойку... лишь бы чем‑то занять руки.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось «Систр».
— Привет, — ответил он, стараясь говорить спокойно.
— Дим, я сейчас подъеду, — быстро заговорила сестра. — Как там Лика? Проснулась? Всё нормально?
— Да, всё хорошо, — он выглянул из кухни и бросил взгляд на дверь ванной. — Она сейчас в душе. Ты через сколько будешь?
— Минут через тридцать.
— Окей, ждём.
Он положил трубку и подошёл к двери ванной комнаты. Прислушался: за дверью шумела вода. Дима нервно сжал пальцы в кулаки, пытаясь сосредоточиться на чём угодно, кроме того, что происходило за этой дверью. Но воображение уже рисовало картины... одна ярче другой. Влажные волосы Лики, капли воды на плечах, груди и животе, её расслабленное, умиротворённое лицо…
Влажные подростковые фантазии, которые он столько лет пытался загнать в дальний угол памяти, вдруг оживали прямо здесь, в этой квартире. Он резко отошёл от двери, провёл ладонями по лицу.
Не сейчас, парень. Остынь. Ей сейчас точно не до тебя...
Но сердце билось чаще, а в груди разливалась горячая волна, которую уже невозможно было игнорировать.
Он нервно ходил по гостиной, выглядывал в коридор, то и дело бросая взгляд на дверь ванной. Часы, казалось, замедлили ход. Каждая секунда растягивалась в вечность. Он пытался сосредоточиться на чём‑то: рассматривал фотографии на полках, читал названия книг на стеллаже, но мысли неизменно возвращались к Анжеле за дверью.