Страница 5 из 146
Глава 2
Дима
Я позвонил Олесе и коротко сообщил:
— Мы доехали. Она спит, до сих пор не просыпалась.
— Отлично, — голос сестры звучал облегчённо. — Найди её телефон и выключи. Наверняка этот придурок будет доставать её. Утром перед работой я заеду к тебе. Разберёмся, что дальше.
— Понял, — кивнул я, хотя Олеся меня не видела. — До связи.
Повесив трубку, я разделся и отправился в душ. Тёплые струи воды должны были помочь расслабиться, но мысли снова и снова возвращались в спальню, где на кровати спала Лика. Я представлял, как она проснётся утром, оглядится по сторонам, поймёт, где находится, и что скажет. Будет ли удивлена? Смущена? Или, может, почувствует благодарность?
Выключив воду, я вытерся, надел домашнюю футболку и спортивные штаны. Из морозилки достал кусок сливочного масла... лучшего импровизированного компресса сейчас было не найти. Обернув его в чистое кухонное полотенце, я направился в спальню.
Анжела спала на боку, свернувшись калачиком. Её мягкие каштановые волосы разметались по подушке. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной... Осторожно, почти на цыпочках, я подошёл к кровати и нерешительно приложил холод к её губе.
Она скривилась, поёжилась, слегка повернула голову, но не проснулась. Я замер. Затаил дыхание, боясь, что сейчас она откроет глаза и спросит, что, блядь, я делаю. Но она лишь вздохнула во сне и снова затихла.
Я сел на край кровати, не отрывая взгляда от её лица. Мягкие черты, длинные ресницы, чуть подрагивающие во сне, изящная линия бровей. В груди что‑то сжималось... то ли от нежности, то ли от тревоги за неё. Моё собственное дыхание участилось, а желание прикоснуться, провести пальцами по её щеке, стало почти непреодолимым.
Угомонись... ей нужна помощь, а не твои подростковые фантазии.
Но сердце не слушалось рассудка. Я помнил, как смотрел на неё ещё мальчишкой: с восхищением, с затаённой мечтой когда‑нибудь стать достойным её внимания. Тогда она видела во мне лишь младшего брата подруги, забавного подростка, который путался под ногами. Теперь всё изменилось. Я уже не мальчишка. Но изменилось ли её отношение? Или она по‑прежнему видит во мне того самого пацана?
Я осторожно поправил полотенце с компрессом, стараясь не потревожить её сон. Лика слегка нахмурилась, но осталась неподвижной. В комнате было тихо, только тикали часы на стене, и изредка доносился отдалённый гул проезжающих машин.
Поднявшись, я на мгновение задержал взгляд на её спокойном лице. А потом тихо вышел из спальни, оставив компресс на тумбочке рядом с кроватью.
На кухне я налил себе стакан воды и сделал несколько глотков. Мысли продолжали крутиться вокруг неё. Что будет утром? Как она отреагирует? И что я скажу, когда она спросит, почему оказалась здесь?
Я вернулся в гостиную, устроился в кресле у окна. За окном мерцали огни ночного города, но я почти не замечал их. В башке снова и снова всплывали образы: Анжела в баре, бледная и растерянная; Анжела, засыпающая в машине; Анжела, спящая на моей кровати…
Завтра будет новый день.
Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза, но сон не шёл. Где‑то внутри теплилось странное, почти забытое чувство надежды. Надежды на то, что этот случай станет началом чего‑то нового. Не только для неё, но и для меня.
* * *
Я проснулся от резкого грохота. Будто что‑то упало и разбилось. Резко подскочил, ещё не до конца осознавая, где я, и только потом понял: наступило утро. Раннее. За окном едва брезжил свет. Небо оставалось серым, а тени были густыми и размытыми.
Я направился на звук, и через мгновение оказался на кухне. Анжела стояла у раковины, склонившись над полом, и собирала осколки разбитого стакана. Её пальцы дрожали, а движения были резкими и нервными.
Она оглянулась на меня через плечо, и тут же заворчала:
— Я не нарочно, прости… Просто… хотела воды…
И начала извиняться, торопливо, сбивчиво, стараясь не смотреть мне в глаза. Она явно чувствовала себя неловко, но я пока не понимал, в чём причина. Из‑за разбитого стакана? Из‑за того, что проснулась в чужой квартире? Или из‑за того, что напротив стою именно я?
Подойдя ближе, я опустился на корточки, чтобы помочь.
— Давай я, — начал я, протягивая руку к осколкам.
Но она отпрянула, будто я был заразным, и поспешно выпалила:
— Нет, нет, я сама справлюсь! У тебя руки-крюки... в смысле… Прости, я не то сказала… это у меня руки...
Я невольно усмехнулся.
— Лик, — мягко, но твёрдо сказал я, перехватывая её запястье. Она замерла и подняла на меня взгляд. — Ты хочешь порезаться? Тебе мало того, что губа разбита?
Она поджала подбородок и злобно зыркнула на меня, но я не отреагировал на её раздражение. Просто спокойно посмотрел ей в глаза и уверенно добавил:
— Забирайся на стул и подожди, пока я уберу осколки. Пожалуйста.
Анжела помедлила, но потом молча забралась с ногами на стул. Обхватила колени руками и стала наблюдать. Я аккуратно собрал крупные куски стекла, затем взял пылесос и тщательно пропылесосил пол, чтобы не осталось ни малейшей занозы.
Когда с осколками было покончено, я выпрямился и посмотрел на неё. В горле пересохло. Мне нравился её взгляд сейчас: не отстранённый, не снисходительный, а какой‑то новый. Словно она впервые видит во мне не того мальчишку, а мужчину.
— Доброе утро, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она чуть прищурилась, будто изучая меня, и спросила:
— Как я здесь оказалась?
Я сделал шаг ближе, но не слишком близко... чтобы не напугать.
— Ты заснула в машине. Решение было принято без твоего участия. Олеся позвонила, и сказала, что к родителям тебе нельзя, и я привёз тебя сюда. Это квартира мамы, если ты помнишь.
Анжела опустила взгляд и провела пальцем по спинке стула.
— Извини за стакан, — тихо сказала она. — И за то, что я… вела себя странно. Просто всё это… слишком внезапно.
Я кивнул.
— Понимаю. Можешь бить здесь столько стаканов, сколько понадобится...
Она снова взглянула на меня. Мне показалось, что в её глазах мелькнули и благодарность, и растерянность, и может быть, даже доверие.
— Спасибо, — произнесла она почти шёпотом. — Правда, спасибо, Дим.
— Не за что. — Искренне и без напряжения улыбнулся я. — Нужно позавтракать. Кофе? Тосты? Что хочешь?
Анжела чуть заметно улыбнулась в ответ.
— Кофе было бы здорово.
* * *