Запрети себе снова

В груди что‑то сжалось. Он невольно залюбовался тонкими линиями её лица, длинными ресницами, чуть приоткрытыми губами. Дышать становилось тяжелее, а сердце билось чаще. Он чувствовал себя мотыльком, летящим к огню: понимал риск, но не мог отказать себе в удовольствии побыть рядом с ней хоть мгновение.

Тихо опустившись на корточки, Дима застыл напротив её лица. Взгляд скользил по её чертам, впитывал каждую деталь. Рука сама потянулась вперёд... так хотелось снова коснуться мягкой кожи, провести пальцем по щеке… Но пальцы замерли в воздухе в нескольких сантиметрах от лица Анжелы.

Как она отреагирует, если проснётся?

Он облизнул губы, представляя, каковы на вкус её губы. Сглотнул, чувствуя, как притяжение, словно электрический ток, пронизывает всё тело. Взгляд невольно скользнул ниже — полы халата разошлись в стороны, приоткрывая очертания груди, обрамлённой чёрным кружевным бюстгальтером. Полупрозрачная ткань лишь подчёркивала соблазнительные линии.

Он едва не подавился от внезапного спазма в горле, дыхание на мгновение остановилось. Глаза не могли оторваться от этого вида. В паху появилась тяжесть.

Дима сглотнул ещё раз... в глотке пересохло, в висках застучала кровь. Он понимал, что ходит по тонкому льду, балансирует на грани приличия и желания. Медленно, стараясь не издать ни звука, он поднялся на ноги и на цыпочках вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Оказавшись в коридоре, он сделал глубокий вдох. Грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось как бешеное. Дима оттянул горловину водолазки, будто та душила его, и провёл рукой по волосам.

Не раздумывая больше, он стянул с себя водолазку, затем джинсы, схватил домашние штаны и направился в ванную. Включил прохладную воду и встал под струи, шипя от резкого перепада температуры. Опустил голову, позволяя каплям стекать по лицу и плечам.

Взгляд невольно упал вниз — возбуждение никуда не делось. Дима выругался вполголоса, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Он ждал, пока эмоции утихнут, и разум снова возьмёт верх над телом.

Спустя несколько минут дыхание выровнялось, и мышцы, наконец, расслабились. Он выключил воду, вытерся и надел домашние штаны. Перед тем как выйти, остановился перед зеркалом, вгляделся в своё отражение.

Придурок... стояк всё ещё видно...

Вздох.

Выйдя из ванной, услышал, как в гостиной что‑то зашуршало. Замер, прислушиваясь. Затем медленно подошёл к двери и осторожно приоткрыл её.

Анжела пошевелилась, перевернулась на бок и приоткрыла глаза. Несколько секунд она непонимающе оглядывалась, пока воспоминания не нахлынули волной: ссора с Женей, бар, текила, квартира Димы… Она резко села, оправляя халат, и замерла.

Перед ней стоял Дима. Почти обнажённый... на нём были только домашние брюки свободного кроя, низко сидящие на бёдрах. Вид был потрясающий: тело атлетически сложено, спортивная фигура, которой многие позавидуют. Даже она. Чётко очерченные мышцы рук, кубики пресса, выраженные грудные мышцы... всё это говорило о регулярных тренировках и дисциплине. Кожа совсем слегка смуглая, ещё влажная после душа, и на ней искрились крошечные капельки воды, ловящие свет от экрана телевизора. Выпуклость в области паха окончательно прогнала сон.

Анжела застыла, засмотревшись. Мысли разом вылетели из головы, а дыхание сбилось. Она никогда не видела настолько совершенного мужского тела вживую. Женя всегда избегал спортзала, предпочитая проводить вечера за компьютером.

Время будто замедлилось. Взгляд невольно скользил по рельефу мышц, задерживался на каплях воды, стекающих по груди к животу, отмечал лёгкую россыпь тёмных волос, уходящую под пояс брюк. В груди что‑то ёкнуло, по телу пробежала волна тепла... неожиданная, пугающая, но такая яркая.

Дима откашлялся. И этот звук вернул Анжелу в реальность. Она резко подняла взгляд к его лицу, почувствовала, как щёки вспыхнули. Поспешно отвела глаза, делая вид, что всё это время смотрела куда‑то в сторону, а не откровенно разглядывала его.

Но он заметил. Уголки его губ дрогнули. Чтобы не улыбнуться, он сдержанно и почти незаметно сжал губы. Но Анжела всё равно это уловила. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное, и от этого ей стало ещё более неловко.

— Уже вернулся? — её голос прозвучал хрипло после сна.

— Да, — он вошёл в комнату, стараясь говорить спокойно и непринуждённо. Его голос прозвучал чуть ниже обычного, мягко, почти вкрадчиво. — Не хотел будить. Как ты?

Анжела сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Провела рукой по волосам. Утренняя злость куда‑то подевалась, оставив после себя странную растерянность...

— Нормально, — она огляделась, избегая смотреть ему в глаза. — Не знаю, как умудрилась заснуть.

— Ничего страшного, — он улыбнулся уже открыто, но без насмешки, скорее ободряюще. — Ты ужинала? Я купил немного продуктов. Могу приготовить снова филе. Или разогреть запеканку, которую оставлял утром?

Она наконец заставила себя посмотреть на него. В глаза. Теперь уже осознанно, не пряча взгляд. И вдруг заметила, как он на мгновение замер, будто оценивая её реакцию. В его глазах читалась какая‑то новая, осторожная открытость.

— Запеканки больше нет. — Уголок её губ слегка приподнялся.

Отвлекись, Энжи.

— Ну и хорошо. Значит ты не голодала днём. — Дима запнулся на мгновение, но тут же взял себя в руки. — Значит, куриное филе. В соевом соусе, с мёдом и чесноком. Пальчики оближешь.

— Звучит вкусно, — улыбнулась она.

Оказавшись на кухне, Дима достал тарелки, а Лика включила чайник. Неловкость ещё витала в воздухе.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда они сели за стол. — За всё. Ты меня балуешь. Не каждый так будет носиться с чужим человеком...

— Ты не чужой человек, — мягко возразил он. — Ты подруга моей сестры. И… мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Анжела опустила взгляд. Слова застряли в горле. В груди что‑то дрогнуло, и она вдруг почувствовала, как напряжение дня постепенно отпускает её.

* * *

Дима ловко переворачивал куски куриного филе на сковороде. Они шипели в ароматном маринаде из соевого соуса, чеснока и мёда. Запах действительно был невероятным: сладковатый, с лёгкой остринкой, он мгновенно пробуждал аппетит. Одновременно он мыл овощи под краном, нарезал их и раскладывал на тарелку яркими полосками — огурцы, помидоры, редис, свежая зелень.

Анжела попыталась подойти ближе, чтобы помочь, но Дима мягко, но твёрдо остановил её:

— Сиди, отдыхай. Ты на больничном. Я сам справлюсь.